Коммуникативная память, по Яну Ассману, это память, которая передается «из уст в уста» в рамках непосредственного общения и существует на протяжении жизни 3-4 поколений. В комиксах этой главы авторы работали с живыми, хотя и опосредованными, свидетельствами происходящих событий. Люди молчаливого поколения (родившиеся с 1925 по 1945 г) отличались от следующих поколений умением не задаваться лишними вопросами и вытеснять неприятные события из памяти [43]. Мало кто из поколения молчаливых готов был делиться своими историями. Поэтому поколение их детей и внуков сейчас активно осмысляет произошедшее вместо них с безопасного расстояния.
Круг Н. Родина. СПб.: Бумкнига, 2022.
Постпамять описывает ситуацию, когда потомки настолько глубоко усваивают травматический опыт предыдущего поколения, что его воспоминания становятся частью их собственной идентичности. Связь здесь не только информационная, но еще и глубоко эмоциональная. То есть вторы этих комиксов не просто «знают» историю, они «помнят» ее так, как если бы пережили сами, что и рождает мощный исследовательский и художественный импульс. Марианна Хирш отмечает: «Даже самый личный, семейный способ передачи информации о прошлом оказывается опосредован общедоступными изображениями и рассказами» [29]. То есть к любому рассказу примешивается еще и личный опыт восприятия исторической ситуации посредством медиа и/или пропаганды.
Арт Шпигельман «Маус» (1972—1991)
Шпигельман А. Маус. М.: Corpus, 2013.
Комикс Арта Шпигельмана «Маус» можно считать, пожалуй, одним из наиболее известных произведений о холокосте. Именно издание столь личной семейной истории в медиуме комикса позволило ввести тему в поп-культурный контекст. Отчасти издание этой истории послужило толчком к изложению непростых для осмысления тем именно в виде графических нарративов. Комикс Арта Шпигельмана балансирует на грани автобиографического нарратива и произведение с механизмом постпамяти. История Мауса содержит в себе три линии. Первая и самая очевидная линия — история Владека, отца художника, выжившего в Аушвице. Арт Шпигельман записывает на диктофон свой разговор с отцом о холокосте и в точности переносит его в свой комикс, что делает это произведение отчасти вербатимом.
Шпигельман А. Маус. М.: Corpus, 2013.
Вторая линия повествования — отношения Арта со своим пожилым отцом. Молодой человек не может долго находиться с Владеком из-за конфликтов на почве его сварливости, скупости, подозрительности. После самоубийства жены Анны, с которой они так много пережили вместе, он обрушивает всю тяжесть своих переживаний на сына. Он сжег ее дневники и все материальные свидетельства, которые были связаны со временем войны. Арт негодует, но постоянно себя одергивает, напоминая, через что пришлось пройти его отцу, чтобы выжить и вырастить его. При этом он видит, что его родитель проявляет те же признаки бытового расизма по отношению к афроамериканцам, что и немцы когда-то проявляли по отношению к евреям. Он видит, какой отпечаток на личность наложили холокост, война и пропаганда. Третья линия касается переосмысления опыта холокоста через призму постпамяти. Арт Шпигельман задается вопросом: как понять опыт другого человека, если ты не проходил через те же испытания? Сына все время терзает ощущение вины из-за невозможности понять тяжелый опыт своего отца. Он так же испытывает вину за то, что живет слишком спокойно и радостно, воображая, как жил Владек и Анна в его возрасте. Он помнит и об умершем брате Рышо. Написание «Мауса» позволяет автору осмыслить поколенческую травму и глубже погрузиться в историю Второй мировой с оптикой биографии его отца.
Шпигельман А. Маус. М.: Corpus, 2013.
Все три линии переплетаются друг с другом, меняя рассказчиков. В течение всего произведения разворачивается нелинейное повествование: монолог отца о 1930 -1940 х гг. разрывается переругиванием с сыном в момент написания книги 1980 х гг. на бытовые темы, а затем перемежается с рефлексией автора относительно его отца и произведения в целом. Дегуманизация персонажей позволяет нам воспринимать историю отстраненно и в то же время помогает лучше понимать логику военного времени: кошки-нацисты охотятся на мышей-евреев, пока свиньи-поляки и собаки-американцы сохраняют нейтралитет. Антропоморфные звери намеренно показаны одинаковыми, ведь личность размывается и становится унифицированной оболочкой сквозь призму пропаганды.
Шпигельман А. Маус. М.: Corpus, 2013.
«Меня поразило то, что в антисемитской пропаганде 1940-х евреев изображали как крыс, грызунов. В карикатурах, на плакатах, даже в некоторых документальных фильмах. Обесчеловечивание — важный момент для любого геноцида. Этим занимались не только в нацистской Германии. Скажем, когда американцы бомбили Хиросиму, они рисовали японцев в виде летучих мышей» [22].
Для создания визуального стиля Арт Шпигельман, возможно, вдохновлялся ксилографиями Франса Мазареля. Атмосферу происходящего художник подчеркивает через черно-белые плоские заливки и штрих. В своих теоретических трактатах по комиксу С. Макклауд отмечал, что размер фрейма, как и его форма, позволяют читателю чувствовать темпоритмику повествования. В этом комиксе ритм мерный, как у истории, рассказанной множество раз, очищенной от лишних деталей. Большинство фреймов статичны, то есть содержат «говорящие головы», что вносит дополнительный безопасный для читателя формат интервью в канву динамичных сцен укрывательства, переговоров с контрабандистами и перегона евреев из одного лагеря в другой. Важно отметить визуальное решение текста. Шрифт в комиксе рукописный, который с течением истории также трансформируется и передает настроение персонажей. Речь Владека, польского еврея, живущего в США, намеренно передана художником с сохранением грамматических ошибок и языковых калек, которые встречаются в речи эмигрантов.
Шпигельман А. Маус. М.: Corpus, 2013.
«Маус» противопоставляет «большую историю» Второй мировой войны частному, субъективному опыту выживания. История Владека становится не просто свидетельством, а альтернативным историческим нарративом, где личные потери, бытовые детали и психологические травмы выходят на первый план, обнажая абсурд и ужас системы насилия. Нелинейное повествование, где прошлое постоянно прерывается настоящим, визуализирует, как пережитый травматичный опыт постоянно вторгается в повседневность. Примечательно, что в комиксе нет интонации пацифистского пафоса и нравоучения для будущих поколений, здесь есть наблюдение за жизнью человека, которого надломили бедствия войны и притеснений. Главный мотив комикса, пожалуй, говорит читателю о том, что пережитые страдания не делают человека благородным мучеником, а лишь оставляют в нем глубокие раны.
Нора Круг «Родина» (2018)
Круг Н. Родина. СПб.: Бумкнига, 2022.
Нора Круг в своем произведении «Родина» рассуждает о прошлом своей семьи и ее причастности к феномену Kollektivschuld, «коллективной вины», которую испытывают многие немцы. Она говорит о том, о чем не принято говорить в контексте произошедшего во время Второй мировой войны: о месте обычных немцев и о том, как стыдно стало быть немцем. Политика денацификации, проводимая американскими оккупантами в послевоенное время на территории Западной Германии, оказала существенное воздействие на дальнейшую экономику, политику и культуру страны.
«Мы узнали, что наш родной язык, некогда поэтичный, превратился сейчас в потенциально опасный. Мы читали Шиллера, но уважали его не так сильно, как Шекспира. Мы вычеркнули из нашего лексикона слова ГЕРОЙ, БОРЬБА и ГОРДОСТЬ, мы избегали превосходной степени, а слово ZUSAMMENGEHÖRIGKEITSGEFÜHL — чувство сопричастности — употребляли лишь применительно к американскому образу жизни, но не к нашему собственному.[40]»
Параллельно Нора Круг пытается определить, что же такое для нее родина? Какого это быть немкой? Удобнее всего выяснять это с расстояния. Вообще мотив дистанции постоянно дает о себе знать в этом произведении. Во-первых, Нора Круг начала интересоваться этой темой, когда уже пожила вдали от дома. По словам автора, она бы никогда не написала эту книгу, находясь в Германии. Во-вторых, она пишет ее не на родном немецком, а на чужом английском, как бы объясняя себе и окружающим этот феномен беспристрастно и отстраненно. В-третьих, существует еще и временная дистанция, она работает с архивами и включает свою работу в рамки постпамяти. Тема дистанции — географической, временной и эмоциональной — является центральной в мотивации Круг и в повествовании книги. Ей важно пройти путь беспристрастного наблюдателя для обретения чувства своей национальной принадлежности.
Круг Н. Родина. СПб.: Бумкнига, 2022.
Произведение написано на английском языке и называется «Belonging» — принадлежность. Сложность возникла с переводом названия произведения, так как у немецкого слова «Heimat», родина, нет прямого аналога в английском. Оно означает место, где вы чувствуете наибольшую принадлежность, где вас понимают и вы понимаете других [45].Для Норы Круг это слово тесно связано с детством, ассоциируется с прогулками в лесу, определенной едой и внутренним ландшафтом. Термин «Heimat» — это еще и про связь с пейзажами.[40] Но не столько с пейзажами конкретного региона, сколько с внутренним ландшафтом души. Художница отразила этот сложный нюанс перевода еще и в визуальном ряде. В комиксе использовано множество фотографий видов природы и человека, который любуется ей. За ними и их состоянием единения наблюдает кто-то невидимый, снова на расстоянии. Примечательно, что это чувство всегда сопровождается легким ощущением утраты, ведь оно осталось где-то в далеком прошлом. Однако Круг отмечает, что для многих немцев это слово является конфликтным, так как было присвоено нацистами, а сегодня его в основном используют правые радикалы [40]. В ней борется критическое отношение к прошлому своей страны и искренняя привязанность и интерес к своей культуре.
В книге дважды повторяется образ с картины Каспара Давида Фридриха «Странник над морем тумана» (1818 г.). Первый раз, буквально копируя, художница изображает момент, в котором романтический герой задумался о чем-то трансцендентном, что больше него самого и его роли внутри этого большего. Здесь наилучшим образом раскрывается феномен пейзажа-настроения и одного из вариантов перевода слова «Heimat». Во втором случае, она рисует саму себя в той же позе на том же месте, но в более упрощенном и декоративном стиле, будто задаваясь вопросом: Могу ли я быть частью Германии, а она частью меня?
Круг Н. Родина. СПб.: Бумкнига, 2022.
«За 12 лет в Америке где грехи прощают тем, кто публично покается в телешоу; где библейские понятия ДОБРА и ЗЛА просачиваются в президентские речи, а Гитлер из исторической фигуры превратился в абстрактный символ Зла; где средствам от насекомых дают милитаристские названия вроде „FRONTLINE“ — „Фронт“, „COMBAT“ — „Битва“ или „RAID“ — „Налёт“; где с болезнями „борются“, а не страдают от них; где не ждут, как в Германии, самого худшего, а исходят из того, что ничего плохого не произойдет; и где супружеская измена — такое же препятствие на пути к получению американского гражданства, как нацистское прошлое, я сильнее, чем когда-либо ощущаю себя немкой» [40].
Нора Круг назвала свой комикс «Семейным альбомом», хотя это более сложное и многосоставное по структуре произведение. История излагается от лица автора и скорее напоминает детективное расследование и составление генеалогического древа одновременно. Книга состоит из записной книжки ностальгирующей эмигрантки — каталога немецких вещей, архивного альбома воспоминаний, полевых заметок с наблюдениями. Все это переплетается с воспоминаниями детства, разговорами с родственниками, поиском информации о тех, с кем поговорить уже не удасться. Примечательно, что каждая из частей использует свой визуальный язык. Так в рубрике «каталог немецких вещей» художница натуралистично перерисовывает предметы быта, которые пропиты национальной гордостью за качество и встроены в жизнь каждого немца. По смыслу текста эти вставки носят характер справочника, в котором автор пытается нащупать признаки «немецкости» через предметы: грелка, папка Leitz, клей Uhu и тд. Однако каждая подобная вставка не выглядит инородной, она встраивается по смыслу в ткань повествования и возвращает читатель к основному мотиву истории: «Хотя Оли самый сильный клей, какой только есть, он не скрывает трещин» [45]. Архивный альбом воспоминаний — это каталог найденных на барахолках объектов: писем и фотоснимков времен 1930-50х гг. Здесь автор старается учесть некую общенациональную линию через материальные объекты быта.
Круг Н. Родина. СПб.: Бумкнига, 2022.
На протяжении всей книги автор занимается реконструкцией образа мыслей дедушки Вилли, который был членом партии НСДАП. Насколько он виновен в произошедшем? Главная героиня серьезно работает с архивами, связывается с родственниками, с которыми ее родители уже не общались. Через фигуру дедушки автор рассуждает о том, что могли бы сделать простые немцы, чтобы не допустить произошедшего. Так она не только узнает, о том, что ее дед по-существу ни в чем не виновен, кроме вступления в партию, но и восстанавливает утраченные семейные связи.
Круг Н. Родина. СПб.: Бумкнига, 2022.
Кроме того, она старается лучше узнать своего дядю, который погиб в Италии в 18 лет, будучи верным солдатом вермахта. Родители сыграли злую шутку над ее отцом, назвав его в честь погибшего на войне брата Франца-Карла. Так в истории появляется большой Франц-Карл, дядя главной героини, и маленький Франц-Карл, ее отец, которого всю жизнь сравнивали с идеальным, погибшим на поле сражения солдатом гитлеровской армии. Она сама старается преодолеть чувство скорби и жалости к нему, но постоянно себя одергивает, напоминая, что нельзя сопереживать агрессору. Ни ее отец, ни она сама, не были знакомы лично с этим человеком, все что было в их распоряжении — его учебные тетради, где тщательно выводились явно недетские рассуждения о сходстве евреев и ядовитых грибов. Через его фигуру Нора Круг рассуждает о пропаганде и что она способна сделать с молодым неокрепшим умом.
