Машинерия рутины | Рутинный труд повседневности

Во второй главе рутина рассматривается как система повторяющихся действий и движений, через которые устроена повседневная жизнь. Цикличные движения показывают распределение времени, власти и заботы, нагрузку на тело и степень контроля над собственной жизнью. Четыре части главы последовательно раскрывают бытовые действия, сценарии коммуникации, микрожесты и рабочие процессы через художественные проекты, позволяя увидеть, как рутина может одновременно поддерживать человека и в тоже время приводить к усталости и выгоранию.

В этой части рутина проявляется как непрерывный труд по поддержанию мира в рабочем состоянии: уборка, обслуживание, производство, коллективные ритуалы, без которых повседневность просто не может состояться. Работы, собранные в этой главе, показывают рутинный труд как структурообразующий, но часто невидимый слой повседневности: он часто плохо оплачен и редко воспринимается как ценность, хотя именно он обеспечивает стабильность среды. Художники используют повтор, серийность и монотонные действия, чтобы сделать труд заметным. В их проектах рутинный труд перестаёт быть фоном и становится ключевым инструментом для разговора о власти, разделении ролей и хрупком балансе, который поддерживается за счёт ежедневных усилий множества людей.​​

В шестиминутном видео Рослер выступает в роли анти-ведущей кулинарного шоу: стоя на кухне, она по алфавиту перечисляет утварь, поднимая каждый предмет и демонстрируя его назначение резкими, агрессивными жестами, далёкими от реальной готовки. Вместо того чтобы вдохновлять зрительницу на кулинарные подвиги, художница превращает кухонные инструменты в своеобразный алфавит гнева и фрустрации, где каждый предмет становится знаком не домашнего уюта, а принуждения и усталости.⁷​

Работа раскрывает, как рутинные кухонные действия и сами предметы встроены в систему гендерных ролей: когда женщина говорит и называет эти вещи, «она называет собственное угнетение»⁶. Разрушая привычную семиотику кухни и показывая утварь как бессмысленный реквизит, Рослер переводит невидимый домашний труд в политическое высказывание: монотонная, не оплачиваемая работа по приготовлению, уборке и обслуживанию — это навязанная ролью, которую нужно разобрать и переосмыслить.

В видео Идэмицу выступает в роли домохозяйки, выполняя типичный набор домашних дел, двигаясь по квартире в монотонном цикле. В центре кадра постоянно присутствует телевизор, на экране которого крупным планом показан глаз — этот «надзорный» взгляд сопровождает героиню в каждой сцене, превращая домашнее пространство в место наблюдения и контроля. Глаз можно читать и как внутренний самоконтроль, и как воплощение социального давления, требующего соответствовать роли хорошей жены и матери⁶.​

Работа показывает, как жизнь домохозяйки находится под постоянным социальным давлением. Женщина находится всё время под наблюдением, её деятельность оценивается, а дом перестает быть безопасным пространством. Повторяемость действий и постоянное присутствие «телевизионного глаза» визуализируют невидимый контроль над женским трудом: Идэмицу фиксирует не только монотонность работы, но и психологическую нагрузку от жизни в режиме соответствия ожиданиям общества, где рутинный домашний день превращается в замкнутый цикл без выхода.

«Апроприация» состоит из кадров видео, сделанного в рамках большого проекта Майкла Лэнди "Рынок" (1990), в котором Лэнди документирует, как бакалейщики устанавливают свои прилавки, используя пластиковые ящики, "позаимствованные" у производителей хлеба или молочных ферм, в качестве подставок для своих товаров. Лэнди обращает внимание на этот акт кражи и повторного использования, который стал частью общепринятого ежедневного ритуала, повторяющегося во всем мире⁴.

Эта серия фокусируется на ритуалах, навязанных трудом и логикой рынка: персонажи Лэнди ежедневно присваивают, переносят, перебирают и предлагают одни и те же вещи, превращая акт апроприации в базовый механизм выживания. Художник показывает, что современная экономика опирается на постоянное повторное использование и перераспределение материальных объектов, а рутинный труд остаётся незаметным, хотя именно он поддерживает циркуляцию вещей, признанную и воспроизводимую во всём мире.

Видео «Пение для моря» фиксирует перформанс ”Быстрица-Баби: работа для Северного моря” (The Bistritsa Babi: A Work for the North Sea), который Бетан Хьюз реализует на пляже Сахарные пески (Sugar Sands) на побережье Северного моря. В течение нескольких дней художница приглашала хор болгарских женщин Быстрица-Баби (Bistritsa Babi), носительниц архаичной полифонической традиции, стоять по колено в холодной воде во время прилива и исполнять свои песни, изначально связанные с сельским бытом и общинными ритуалами. Камера чередует фронтальные планы хора на фоне моря с крупными планами волн, выстраивая двойную хореографию — устойчивые фигуры певиц и непрерывное движение воды, сталкивая локальный голосовой жест с контекстом политически изменяющейся Европы начала 1990‑х⁸.​

Работа рассматривает пение как форму регулярного, коллективного труда, исторически встроенного в сельские циклы работы и праздников: песни Быстрица-Баби (Bistritsa Babi) звучали по пути в поле и обратно, во время общинных собраний и обрядов и поддерживали общий ритм жизни. Хьюз переносит этот ритуал в другую географическую точку, сохраняя принцип рутины: в одно и то же время, несколько дней подряд, женщины повторяли одно и то же действие — приходли к морюи пели, поддерживая голосом непрерывность традиции. В этом проекте будничность проявляется не через домашний быт, а через устойчивый многолетний ритм женского коллективного пения как повседневной практики, сопровождавшей ежедневный труд болгарских крестьян.

В 2000 году Саймон Старлинг проехал на алюминиевом горном велосипеде к заброшенному месторождению бокситов в Ле-Бо-де-Прованс, собрал несколько сотен килограммов руды и с помощью импровизированной установки выплавил из неё алюминий. В инсталляции зритель видит элементы этого домашнего производства — печь, формы, инструменты, фрагменты руды и отливки, а также отлитый из полученного металла фрагмент рамы того же велосипеда⁹.​

Название работы напрямую отсылает к жесту дадаистского реди-мейд, но Старлинг фактически разворачивает его: вместо присвоения готового объекта он возвращает его в материальный цикл и «делает готовым» заново, подчёркивая зависимость повседневной вещи от рутинных процессов добычи, переработки и ручного труда. Инсталляция пдсвечивает невидимую работу, скрытую за привычным объектом потребления: серия повторяющихся операций, сбор, сортировка, плавка, отливка, обработка, превращается в основной концептуальный слой проекта и связывает индивидуальное усилие художника с более широкими индустриальными и ресурсными инфраструктурами.

В видео «Лейтмотив» группа уборщиков синхронно вымывает воду на полу, создавая водоворот в центре кадра. Камера фиксирована и показывает только руки и инвентарь: швабры энергично двигаются к центру, создавая круговое движение воды, которое держится ровно до тех пор, пока все участники работают с одинаковой интенсивностью. Как только кто‑то замедляется, структура распадается, а вода растекается по полу⁵.​

Работа показывает уборку как коллективный процесс, от которого зависят порядок и устойчивость системы. Синтия Марсель выносит на первый план то, что обычно остаётся незамеченным: монотонные, низкооплачиваемые действия, без которых невозможно поддерживать чистоту. Водоворот в центре кадра становится визуальной метафорой и для совместной ответственности, и для хрупкости результата: общий труд производит видимый эффект, но при малейшем сбое в общей рутине он мгновенно исчезает, а сами работники остаются вне кадра и, соответственно, вне поля зрения.

В двухканальной видеоинсталляции "Время разбрасывать камни" группа мужчин сидит на берегу рядом с грудой камней: они смотрят на горизонт (видео №2). В какой-то момент они встают и начинают бросать Кани в воду, постепенно расчищая берег, открывая зрителю больше пространства (видео №1)³.

Инсталляция фиксирует регулярную, рутинную работу, в которой монотонное действие, бросок за броском, приводит к ощутимому результату: трансформации ландшафта и расширению видимого пространства.