Эссе для сайта фестиваля «Морс»
Иллюстрация из книги «Obie» (Justyna Bargielska и Iwona Chmielewska)
Кажется, говорить о том, что современная детская книга отходит от буквального иллюстрирования текста в сторону создания визуального нарратива, будет некоторым повторением. Книжка-картинка и комикс достаточно плотно вошли в нашу жизнь, чтобы визуальная литература перестала казаться чем-то революционным и инородным. Мы умеем считывать одновременно знаки разных семиотических систем, мы замечаем знаки, образующиеся на границе этих систем, распознаем художественные тропы, построенные на контрапункте текста и изображения. Мы, как ни посмотри, достаточно подкованы в том, что касается визуальной литературы. Однако Хмелевская в своих книгах проходит настолько дальше по этому пути, что нам остается лишь ошарашено глядеть ей вслед — потому что неясно, как за ней угнаться.
История русской иллюстрации складывалась таким непростым образом, что сейчас для нас переход от привычного иллюстрированного нарратива к нарративу визуальному — большой, важный шаг на пути к восстановлению русской книжки-картинки.
Однако, каким бы путем современный русский иллюстратор не создавал визуальный нарратив, речь все еще идет о нарративе, то есть традиционной истории, которую расскажет автор, а читатель прочтет. Хмелевская умеет отказаться от привычного нам нарратива и создать историю, минуя сюжет.
«Покуда небо не плачет» — книга как раз из таких. Она возникла благодаря фотографиям люблинских евреев, найденным на чердаке одного из домов: они сохранились со времен войны, спрятанные в дымоходе. Перед войной в Люблине жило 45 тысяч евреев. Почти все они погибли в Белжеце в марте–апреле 1942 года. Другой жертвой стал школьный учитель Юзеф Чехович, погибший во время бомбежки в самом начале войны. «Покуда небо плачет» — это сборник его детских стихов, которые сопровождают найденные фотографии и иллюстрации самой Хмелевской.
Ивона Хмелевская, «Покуда небо не плачет», 2016
На этих довоенных снимках люди не подозревают, что с ними станет. Они сидят в студии на специальных стульях, обнимая друг друга, улыбаются, выглядывая из окон, катаются на велосипедах, раскачиваются в гамаке, — мы можем лишь строить догадки о том, что за жизнь у них там, за кадром, однако мы точно знаем, что эта жизнь есть.
Ивона Хмелевская, «Покуда небо не плачет», 2016
На улочках голубые разводы, В закоулках посеребрено и бело. На ниши ворот и окон Намело снежных «барашков»…
Это днём. А когда ночью Лопнет пузырь очарования И звёзды позолотят небо, О, мамочка, как же будет красиво!
Но на картинах Хмелевской царит покой. Каждому она дорисовывает утраченную жизнь: семейные ужины, путешествия, конные прогулки, походы на речку всей семьей, детей и их первые шаги, воздушных змеев и тихие вечера — все то, чего у них больше не будет. В ее книге людям ничего не угрожает, история будто пошла по другому пути, который мы не можем описать точно — нам не рассказывают о нем средствами традиционного нарратива, — но который мы можем почувствовать и вообразить. История, рассказанная Хмелевской, не существует без контекста, но встроенная в этот контекст, она становится больше книги, как физического объекта. Она переходит в измерение художественно обработанного исторического памятника.
Ивона Хмелевская, «Покуда небо не плачет», 2016
Ивона Хмелевская, «Королевство девочки», 2012
Хмелевская отказывается от буквального иллюстрирования, концентрируясь на ощущении от текста. Красная нить появляется в иллюстрациях, проходит крупными нарисованными стежками через несколько страниц, переходит в новое измерение, уже по-настоящему прошивая один из разворотов, и, наконец, сворачивается кольцом на запястье, становясь одной из множества метафор, наполняющих книгу.
И текст, и изображение семантически насыщенны, однако чувства пресыщения не возникает: Хмелевская использует сдержанные цвета, пространство иллюстрации разрежено. Насыщенность здесь — это интенсивность чувств и смыслов, но не событий.
Ивона Хмелевская, «Королевство девочки», 2012
Приглушенные цвета, обтянутый шелком корешок книги, словестная игра, построенная на образе принцессы в волшебной стране — все, что испытывает Хмелевская (а следом и читатель) к этой взрослеющей девочке — бесконечная нежность и сочувствие. Это книга — утешение, книга, которая должна дарить надежду и вселять уверенность в себе.
