Погружение в искусство. Лекция

Встреча с искусством в первую очередь приносит радость, а также новые идеи и впечатления, насыщает наше представление о мире яркими красками.

Увидеть картину, о которой прежде доводилось только читать, подметить интересные детали в скульптуре, ощутить мощь и красоту памятника архитектуры, услышать живое исполнение симфонии — все это приносит удовольствие само по себе. И вместе с тем порой хочется погрузиться глубже. Стать тем зрителем, что обладает особой художественной чувствительностью и чуткостью к контекстам искусства.

Итак, с чего же начать?

Пожалуй, имеет смысл начать с разговора о том, что это за фигура — зритель — и как его роль менялась с течением времени.

Чтобы понимать искусство, нужно знать, кому оно адресовано и что зрители той эпохи в нем ценили.

Для жителей древних Афин, к примеру, искусство было частью публичного пространства: скульптуры стояли на площадях и в храмах, они воплощали идею о совершенстве богов и людей, оставивших след в истории. Созерцание произведений искусства было также поучительным, поскольку художник вкладывал в него безупречное знание натуры. Лучшей похвалой мастеру было восклицание зрителя о том, что созданный им образ словно живой, словно дышит и готов сойти с пьедестала.

Искусство для греков было прославлением богов и героев. Естественным продолжением жизни.

Греческий гений смог объединить знания о природе с поэзией, а тщательность работы ремесленника с возвышенными размышлениями философа.

«Благородная простота и спокойное величие» греческих мраморов стали классикой — эталоном для македонцев и римлян, основой и фундаментом западноевропейской эстетики.

Однако классические образцы отходят на второй план, когда Римская империя делает поворот к христианскому образу мысли. На смену множеству антропоморфных богов приходит единственный Бог, непостижимый и неизобразимый. Зритель теперь ищет не сходства рисунка с действительностью, а, напротив, максимального различия. Теперь произведение искусства это не зеркало, отражающее наш земной мир, а портал для движения духа в совсем другой, горний мир.

На протяжении почти тысячелетия произведения искусства строились на религиозных образах, а зрителем был — верующий человек, в молитве обращающий свой взгляд к иконе, иллюстрации в Священном Писании или фреске на стене собора.

И все же красота реального мира берет свое. Особенно когда дело касается солнечной Италии, наследницы Древнего Рима, где художники не могли не оглядываться на античные руины и мраморы, которые в XV-м веке все чаще стали находить, рассматривать, коллекционировать.

Живописцы, ваятели и зодчие стремились догнать и превзойти классиков, возродить не только форму и стиль, но сам их способ мысли. Так возникло искусство Ренессанса, которое поддержали зрители нового типа — меценаты и коллекционеры, покровители наук и искусств.

А дальше развилка: в XVII-м веке возникает два зрительских типажа, два типа аудитории, к которым обращаются художники.

С одной стороны — просвещенный монарх и его окружение, властный ценитель искусства, собирающий при дворе лучших мастеров своей эпохи. С другой же стороны — разборчивый бюргер, умеющий находить лучшее произведение среди сотен выставленных на продажу полотен. Тот и другой отдаются коллекционированию со всей страстью, однако, ценят несколько разные вещи, а потому помпезная барочная живопись так непохожа на картины «‎малых голландцев».

Следом — галантный XVIII век, когда кажется, что придворная жизнь превратилась в упоительный карнавал, а искусство лишь дополняет и без того изящные декорации аристократического спектакля.

Вот только этот искусно созданный мир, эти изысканные удовольствия, эта «невыносимая легкость бытия» — все было кончено, как только прозвучали призывы к революции.