Анти-фудстайлинг: эволюция отвратительного и странного в фуд-фотографии

Фуд-фотография один из самых привычных жанров фотографии. Мы видим её каждый день: в рекламе, в ресторанных меню, в Instagram. Еда на этих снимках выглядит всегда безупречно мягкий свет, насыщенные цвета, идеальные текстуры. За этой картинкой еды стоит целая индустрия трюков. Фуд-стайлинг – это искусство делать еду привлекательной для камеры, даже если для этого она должна перестать быть едой. Но параллельно с этим всегда существовала другая съёмка еды, которая сознательно нарушала правила красивого и аппетитного. Стивен Шор фотографировал свои завтраки в дешёвых забегаловках без какой-либо попытки стайлинга. Мартин Парр снимал британский фастфуд с макрообъективом и кольцевой вспышкой, превращая обычную сосиску в гротескный объект. Синди Шерман выстраивала инсталляции из гниющей еды и рвоты.

Я думаю, тема актуальна по нескольким причинам. Фуд-фотография сегодня это массовый повседневный жанр и многие люди следуют трендам в фотографии еды. Еще в визуальной культуре 2020-х годов заметен тренд на несовершенство и подлинность. И в-третьих, эта тема связывает историю фотографии с более широкими процессами, например критикой потребления и экологическим активизмом.

Объектом моего исследования являются фотографии, в которых еда изображена с намеренным нарушением принципов коммерческой фуд-фотографии. Предмет моего исследования – это визуальные стратегии, с помощью которых фотографы конструируют отвратительное, странное и антиэстетичное в изображении еды.

Визуальный материал я отбираю по трём критериям: намеренность (фотограф сознательно отказывается от стайлинга), значимость (серия имеет признание) и хронологический охват — от 1970-х до 2020-х, чтобы проследить эволюцию. Исследование выстроено хронологически-тематически и делится на пять разделов: 1. Каноны коммерческой фуд-фотографии и её трюки 2. Обычный взгляд на еду 3. Критика и деконструкция 4. Анти-стайлинг 5. ugly food.

Гипотеза моего исследования такова что, анти-фудстайлинг – не просто отказ от красоты, а последовательно развивающаяся система, где каждый этап отвечает на свой культурный контекст. При этом каждый последующий этап наследует и переосмысляет приёмы предыдущего, а финальный парадоксально возвращается к тому, с чего всё начиналось и антистайлинг сам становится стилем.

Прежде чем говорить о нарушении правил, я думаю, стоит понять сами правила. Коммерческая фуд-фотография – один из самых регламентированных жанров. Всё ради того чтобы заставить зрителя захотеть еду, которой он никогда не попробует. Но за этой «красотой» стоит целая система трюков: еда на рекламных фотографиях почти никогда не является тем, чем кажется.

В 1950–60-е визуальный язык фуд-фотографии оформился благодаря глянцевым журналам. Никлас Мюрей, работавший для McCall’s, создал формулу, которая живёт до сих пор. Предельно насыщенные цвета, ощущение изобилия и уюта. Снимок делается не для фиксации реальности, а для конструирования желания.

Но все идеальное неоднозначно. Карточки рецептов Weight Watchers 1974 года тому пример. Фотографии следуют всем канонам фуд-фотографии ровный свет, чистый фон, аккуратная сервировка. Но сами блюда вызывают скорее недоумение, чем аппетит. Меня в этих снимках поражает разрыв между безупречной формой и абсурдным содержанием.

Что же скрывается за идеальной фотографией еды? Мороженое – застывшее пюре из сахарной пудры, потому что настоящее тает за секунды. Взбитые сливки – пена для бритья. Молоко в рекламе хлопьев – клей ПВА. Это не что то странное а обычная практика. Но осознание этой лжи и стало отправной точкой для фотографов, решивших показать еду иначе.

К 2010-м место журнальных обложек заняла эстетика Instagram – вид сверху, рассеянный естественный свет, «случайно» рассыпанные специи, которые на самом деле выкладываются. Изменился стиль, но не принцип: еда по-прежнему выкладывается для красивой картинки. Именно с этой нормой вступают в диалог авторы следующих разделов.

В начале 1970-х несколько американских фотографов сделали то, что кажется простым жестом. Они стали снимать свои обычные приемы пищи. Сегодня это кажется банальным – каждый второй пост в соцсетях посвящён еде. Но тогда цветная фотография считалась «вульгарной», а еда – недостойным объектом для искусства. Нейтральный взгляд на тарелку с блинами стал первым актом анти-фудстайлинга.

Пожалуй, самая знаменитая фотография еды в истории авторской фотографии. Стивен Шор снял свой завтрак в ресторане Trail’s End. Для этого встал на стул, подняв камеру 4×5 на вытянутых руках. Тарелка стоит чуть криво, приборы разложены хаотично, половинка дыни сдвинута к краю. Подставка под тарелкой украшена рисунками с индейскими мотивами, рядом лежит книга «American Essays». Шор ничего не передвигал – зафиксировал стол таким, каким он был. Но кажущаяся простота обманчива. Диагонали подставок направляют взгляд внутрь кадра, круглые формы тарелок и стаканов перекликаются, ламинат стола «под дерево» создаёт фактурный фон. Исследователи замечали, что сверху тарелки и стаканы напоминают аэрофотосъёмку, а подставка с рисунками первопроходцев рифмуется с путешествием самого Шора. Мне кажется важным, что этот снимок одновременно и натюрморт, и пейзаж, и дневниковая запись.

Шор снимает еду так, как будто она не заслуживает ни восхищения, ни отвращения, просто, которую критики называли «deadpan». Для понимания контекста нужно сказать что в начале 1970-х серьёзная фотография была чёрно-белой. Цвет – язык рекламы и любительских снимков. Шор сознательно использовал цветную плёнку для съёмки «низких» объектов как еда в дайнере и поместил результат в контекст высокого искусства. Это и было революцией.

Если Шор смотрит на еду сверху, с дистанцией наблюдателя, то Уильям Эгглстон снимает повседневный быт американского Юга изнутри. Его выставка в MoMA в 1976 году – момент, когда цветная фотография была окончательно признана искусством. Эгглстон снимает еду не как отдельный объект, а как часть среды. Его цвета интенсивные, почти агрессивные техника dye-transfer, но объекты подчёркнуто обыденные. В этом противоречии между яркостью палитры и бедностью объекта и заключается сила его работ.

Разница между фотографиями Шора и Эгглстона и коммерческой фуд-фотографией не стилистическая, а мировоззренческая. Отказ от эстетизации – это отказ от соблазнения, от превращения зрителя в потребителя. Еда перестаёт быть товаром и становится фактом. Это первый шаг в эволюции анти-фудстайлинга.

Если Шор и Эгглстон просто отказывались делать еду «красивой», то следующее поколение пошло дальше оно стало делать её активно «уродливой». Не из хулиганства, а как осознанную стратегию. Гротескная фуд-фотография 1980–90-х была своего рода инструментом критики консюмеризма, массовой культуры, гендерных стереотипов. Центральная фигура этого этапа – Мартин Парр.

В 1983 году Мартин Парр приехал в Нью-Брайтон. Некогда красивый курорт пришедший в упадок находился рядом с Ливерпулем и Парр начал снимать отдыхающих. Серия стала его прорывом и скандалом одни хвалили, другие обвиняли в жестокости. Обратите внимание на еду. Тающее мороженое капает на обгоревшую руку. Дети с грязными пальцами сжимают пончики. Чипсы рассыпаны рядом с мусором. Парр усиливает эффект используя кольцевую вспышка при дневном свете , что делает цвета токсично-яркими. Еда здесь как метафора: избыточность, мимолётное удовольствие, которое тает в руках и оставляет после себя мусор.