Концепция исследования
Я смотрю на авангардный костюм через один конкретный вопрос: что происходит с телом, когда одежда перестаёт его «украшать» и начинает с ним спорить?
В классической моде силуэт, ткань и цвет работают на то, чтобы сделать фигуру стройнее, пропорциональнее, моложе. В антимоде — наоборот: тело прячут, ломают, в нём подчёркивают не комфорт, а дискомфорт. В этом визуальном исследовании я разбираю, как разные авторы решают эту задачу и к чему это приводит.
В качестве отправной точки я беру несколько ключевых брендов и коллекций:
Comme des Garçons, Spring 1997 «Body Meets Dress, Dress Meets Body» — легендарный показ «lumps and bumps», где к телу пришивают мягкие бугры и деформируют силуэт, заставляя зрителя буквально не понимать, где у модели плечо, а где бёдро.
Rick Owens, Fall 2017 и Spring 2018 — тотемные вертикальные фигуры, собранные из слоёв трикотажа, шерсти и пуховиков, где тело превращается в движущуюся скульптуру.
Balenciaga, Fall 2017 и Fall 22 «The Lost Tape» — гипертрофированные плечи, пуховики и офисные костюмы, снятые в виде «утерянной кассеты» с VHS-шумом, — мода конца света и перегруженных новостями городов.
L.G.B (Le Grand Bleu) — японский рок-андеграунд с ручным денимом, экстремальным клёшем и кожей, которая выглядит так, будто уже пережила десятки концертов.
Carol Christian Poell — дизайнер, который принципиально показывает швы, не подшивает подклад и окрашивает готовые изделия целиком, чтобы вещь выглядела как объект, а не украшение тела.
Плюс несколько акцентов из Maison Margiela Artisanal 2025 - новой коллекции деконструктивного бренда.
Моя гипотеза проста: чем сильнее одежда забирает на себя функцию защиты, высказывания, шока, тем менее «главным» становится тело. Оно превращается в носитель формы, в «станок», на котором собирается скульптура.
Структурно я делю исследование на четыре блока:
- Силуэт и объём — как меняется контур тела.
- Материалы и швы — за счёт чего добавляется ощущение веса и болезненности.
- Цвет и медиальность — как палитра и тип съёмки задают настроение.
- Персонаж и сцена — какие истории мы считываем за этими костюм
Внутри каждого блока я поставлю рядом несколько брендов, чтобы показать разные контексты, но одни и те же жесты отчуждения.
Силуэт. Когда тело перестаёт быть «нормальным»
Тело Comme des Garçons как ошибка системы.
Коллекция Comme des Garçons SS97 — почти идеальный старт. Платья, которые могли бы быть милыми, набиты мягкими валами-«кишками», образуя странные бугры на бедрах, животе, спине.
В классическом платье силуэт подчеркивает талию и плавную линию бедра. Здесь — наоборот: ткань специально выворачивает пропорции, заставляя тело выглядеть слегка «поломанным». Эти бугры не маскируют полноту, а гипертрофируют её, превращая в объект внимания.
Comme des Garçons SS97 — «Body Meets Dress, Dress Meets Body»
Comme des Garçons, SS 1997. Платье c «буграми»
Comme des Garçons, SS 1997. Вид на деформации спереди и сбоку
Comme des Garçons, SS 1997. Когда много деформированных фигур, эффект странности усиливается.
Rick Owens. Тотем вместо человека
Если у Кавакубо (CDG) тело как будто распухает изнутри, то у Rick Owens FW17 / SS18 оно растёт вверх и превращается в тотем.
Многослойные юбки, тяжёлые свитшоты, пальто, надетые поверх друг друга, делают фигуру столбообразной. В белых драпированных образах с «подушками» на груди или голове силуэт вообще перестаёт подчиняться логике тела — мы видим скорее колонну из ткани на платформах.
Rick Owens FW17 — тотемные вертикали
Rick Owens, FW 2017. Длинная юбка-флап и короткий верх — фигура превращается в вытянутый столб без разделения на «верх» и «низ».
Rick Owens, FW 2017. Несколько слоёв курток, свисающих вперёд — одежда как тяжёлая надстройка над телом.
Общий план показа в тёмном индустриальном пространстве — одежда и сцена усиливают ощущение ритуала.
Rick Owens SS18 — белые драпировки и платформы
Rick Owens, SS 2018. Белый драпированный look с «подушкой»-сумкой на груди — форма одежды подменяет собой анатомию.
Rick Owens, SS 2018. Фигура читается как монолит, а не как «женская» или «мужская».
Rick Owens, SS 2018. Крупный план драпировок: тяжёлая ткань образует крупные складки, напоминающие скульптурный гипс.
Rick Owens, SS 2018. Платформенная обувь в сочетании с драпировкой — тело буквально поднимают над зрителем, усиливая эффект тотема.
Несколько белых фигур на подиуме — впечатление процессии, а не «показа одежды».
Balenciaga. Офисный человек в слишком большой оболочке
У Balenciaga FW17 Демна берёт архивные кутюрные формы и «перекачивает» их — плечи расширяются, пальто становятся трапециями, костюмы получают нелепо узкие или, наоборот, гигантские брюки.
В Fall 22 «The Lost Tape» привычные пуховики, плащи и деним превращаются в панцирь: всё чуть больше, чем нужно, чуть тяжелее, чем возможно. На фоне VHS-картинки это выглядит как документальный фильм с параллельной реальности, где офисная одежда эволюционировала в защитную оболочку.
Balenciaga FW17 — архив, раздутый до абсурда
Balenciaga, FW 2017. Пальто с гипертрофированными плечами и асимметричной застёжкой — архивный кокон, доведённый до карикатуры.
Balenciaga, FW 2017. Кожаные изделия с чрезмерным объёмом — тело тонет в тяжёлой оболочке.
Общий вид выхода: ряд укрупнённых силуэтов, где каждый костюм больше тела внутри.
Balenciaga Fall 22 — «The Lost Tape»
Balenciaga, Fall 2022 «The Lost Tape». Оверсайз-пуховик и широкая юбка — повседневная вещь превращается в костюм антиутопии.
Balenciaga, Fall 2022. Деним total look с переразмеренной курткой — верх и низ сливаются в одну тяжёлую фигуру.
Balenciaga, Fall 2022. Очень длинный пуховик с расширением к низу.
Maison Margiela Artisanal 2025. Башни, корсеты и тела-призраки
Отдельный пласт в теме деформированного тела даёт Maison Margiela Artisanal 2025 — первая кутюрная коллекция дома под руководством Гленна Мартенса. Здесь антимода строится не столько на «грязи» стрит-денима, сколько на смеси архитектуры, готики и ощущения раскопанного архива.
