Аура произведений в цифровом веке

Вальтер Беньямин в эссе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» сформулировал проблему утраты искусством особого качества, которое он обозначил понятием «аура». В дорепродукционную эпоху каждая работа была неразрывно связана с контекстом своего существования: пространством, временем и иными окружающими его условиями. С развитием технологий и появлением все более широких возможностей механической репродукции эта связь ослабевает все больше.

Эссе, выпущенное в 1936 году, могло опираться лишь на доступные живущему в определенном историческом периоде автору средства, такие как газеты, фотографии, кинофильмы. Однако утверждение Вальтера Беньямина не теряет своей актуальности с появлением Интернета.

Современная цифровая среда изменила и способы создания визуального материала, и сам механизм взаимодействия зрителя с изображением. Порог доступа к средствам производства визуальной информации сегодня минимален: практически каждый человек обладает возможностью создавать, копировать, трансформировать и распространять изображения с огромной скоростью, и тенденция дальнейшего развития аналогична. В этих условиях обсуждение понятия «ауры» оказывается еще более актуальным, чем прежде.

Я выбрала именно эту тему потому, что мне кажется, что мы подошли к определенному историческому порогу: сегодня человечество, возможно, находится в точке, когда понятие «ауры» перестает существовать в принципе. Причиной этому служит возникновение такого феномена, как нейро-арт, и стремительное развитие нейросетей в принципе.

Моя гипотеза заключается в том, что беньяминовское понятие «ауры» не может быть в полной мере актуально сейчас, с возникновением новых технологий и новых направлений в искусстве, однако суть самого понятия, смыслы, в него вкладываемые, даже более актуальны и культурно значимы, чем прежде, пусть и в измененном контексте.

Для своего исследования я отбирала визуальный материал, включающий и классические произведения, существовавших в условиях невозможности копии, и цифровые изображения меметической природы, и полностью сгенерированные работы. Материал не используется как художественные произведения, а приводится как примеры, визуально подтверждающие рассуждения. В качестве теоретическо-текстового фундамента используется вышеупомянутое эссе Беньямина «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости».

Рубрики исследования построены на и отражают технологическую последовательность: I. Аура по Беньямину: ㅤ1. дорепродукционная «аура»; ㅤ2. утрата «ауры» через механическую репродукцию; II. «Аура» сейчас: ㅤ1. необходимость нового понятия; ㅤ2. искажение «ауры» вследствие интернет-ремиксации и модификации; ㅤ3. «слабая аура» цифровой уникальности (NFT); ㅤ4. невозможность «ауры» в произведениях, созданных ИИ.

В дорепродукционную эпоху «аура» произведения искусства была его неотъемлемой частью. Она формировалась из нескольких факторов: уникальности объекта, его пространственно-временной привязки, также, например, ритуальности места, в котором оно находилось, и ограниченности доступа. Произведение было вписано в конкретную культурную, географическую и социальную среду, из которой его невозможно было вырвать без утраты контекста.

Ранее если зритель желал увидеть произведение, ему приходилось совершать движение навстречу, физическое и символическое — преодолеть расстояние, войти в пространство, то есть принять условия, которые диктовал сам объект. Некоторые же произведения искусства были вовсе доступны только очень ограниченному кругу людей. Познавание произведения в таком контексте являлось неравным диалогом: объект оставался центром смысла, а зритель оказывался в роли преходящего участника.

Яркий пример — средневековые религиозные образы. Они, являясь произведением искусства, к которому нередко прикладывали руку лучшие мастера своего времени, не предназначались для массового созерцания, так как были частью ритуального пространства. Фрески, мозаики, витражи принадлежали конкретному месту и не мыслились вне него.

Появление технологий механического тиражирования стало тем историческим моментом, который, по Беньямину, изменил отношение общества к художественному объекту. Дорепродукционная эпоха держала произведение в уникальном пространственно-временном единстве, а распространение сначала печатной графики, затем фотографии и кинематографа создало ситуацию, в которой изображение могло существовать вне своего оригинального носителя. Произведение перестало быть единственным в своем роде, а значит перестало требовать непосредственного присутствия зрителя для переживания. В результате произведение стало терять не отделимый прежде контекст, а «аура» стала слабеть.

Механическая репродукция разрушила представление о том, что ценность произведения обусловлена его неповторимостью. Изображения перестали быть связаны с контекстом, в котором были созданы: одна и та же картина могла одновременно присутствовать и в галерее, и на страницах журнала, и в домашнем альбоме. Это привело к тому, что уникальный опыт, который человек получал, впервые видя произведение искусства, теперь редко был связан с оригинальным произведением и его «аурой».

Изменилось восприятие и тех форматов искусства, которые стало возможно запечатлеть с помощью средств видеозаписи — например, театра. Ранее театральное действие обладало ярко выраженной «аурой» из-за непосредственного присутствия, но появление видеозаписей повлияло на ощущение подобного переживания. Кинофильмы, например, формируют новое восприятие: впечатления зрителя, наблюдающего спектакль на экране, модерируются режиссурой оператора, монтажом. Камера выбирает ракурсы, фиксирует детали, которые в зале могли бы остаться незамеченными. В результате театральное переживание это уже не опыт присутствия, а медиапродукт с собственной логикой.

Современные технологии вовсе изменили условия существования визуального искусства, создав ситуации, для которых беньяминовское понимание «ауры» оказывается неполным или вовсе не применимым. Если в первой половине XX века исчезновение «ауры» произведения было связано с механической репродукцией, то сегодня перед нами иная проблема: возникновение таких форм художественного производства и распространения, для которых невозможно определить оригинал. Именно поэтому на первый план выходит необходимость модификация понятия «ауры» — для описания искусства в условиях полной цифровой доступности и бесконечного тиражирования.

Во-первых, появление новых средств создания визуального контента — прежде всего диджитал-арта, но также и ar- и vr-объектов, веб-сайтов, игр — разрушает классические критерии «ауры». У цифрового произведения нельзя однозначно определить место существования: одно и то же авторское изображение может одновременно существовать на устройстве автора, на серверах социальных сетей, на сайтах-агрегаторах или в чатах, где его пересылают пользователи. Оно не имеет привязки к пространству в том смысле, в каком ее имели, например, картины мастеров Возрождения, существовавшие в физическом мире. Цифровое искусство может быть опубликовано в нескольких средах, социальных сетях, как пример — каждая из которых создает свой контекст и свою интерпретацию, что приводит к множественности вместо единственного «здесь-и-сейчас».

Во-вторых, доступ к цифровым объектам практически ничем не ограничен. Даже если автор произведения пытается создать эксклюзивное ощущение присутствия — закрытый профиль, платная подписка, ограниченный доступ к файлам, — цифровая копия, или репродукция, ничем не отличается от так называемого «оригинала». Ее можно сохранить, переслать, загрузить заново без ведома создателя. Это окончательно стирает различие между оригиналом и копией, которое было ключевым для беньяминовского определения «ауры». Любое изображение становится бесконечно копируемой сущностью, для которой не существует единственного подлинного экземпляра.

Наконец, снизился и порог создания изображения. Те форматы, которые раньше требовали больших ресурсов — например, производство кино — стали массово доступными благодаря смартфонам, видеохостингам и платформам коротких вертикальных видео. Сегодня любой человек может создавать визуальный контент, из-за чего беньяминовское утверждение о фильтрах, через которые проходят репродуцируемые произведения, становится менее однозначным. Если большие кинокомпании и продакшн-студии все еще модифицируют имеющийся материал, превращая его в продукт, то каждый отдельный человек имеет возможность запечатлеть что-либо, не прибегая к фильтрам вовсе.