Авторский стиль Веры Хитиловой: абсурд и символизм

Чехословацкая “новая волна” считается одной из поздних волн, уникальных в своем стиле. Чешский кинематограф, опоздавший к основному периоду “перестройки” киноязыка, сконцентрировал свой взгляд на обществе изнутри: “новая волна” зациклена на простых людях, на их жизнях, полных порока, выраженного через многогранные образы. Чешский кинематограф 60-ых-70-ых исследует остросоциальные темы, ранее табуированные государством, полагаясь на приемы абсурда, гротеска, высмеивания. Режиссеры отказываются от профессиональных актеров и идеалистических привычек раннего кино, выбирая полное сближение со зрителем.

Одним из ключевых режиссеров чехословацкой “новой волны” является Вера Хитилова, чьи фильмы выходят за стандартные рамки. Ее авторский стиль дерзкий, даже в чем-то злой, язвительный и очень образный: основой каждого сюжета становится не просто высказывание, а религиозно-мифическая притча, обличающие пороки современного человека. Абсурд в фильмах Хитиловой многогранен и тесно переплетен с сюрреализмом: ленты наполнены аллюзиями, переработанными библейскими отсылками, образами ада и рая, первородного греха, Адама и Евы.

К визуальным особенностям фильмов Хитиловой можно отнести внимание к простым людям - бытовым сюжетам, маленькой жизни обычного человека; “тесное” кадрирование - персонажи выходят за границы экрана, частично исчезая из поля зрения, растворяясь за пределами кадра, или, наоборот, оказываясь почти интимно близко; симметричность - пугающая в своей точности и одинаковости; эксперименты со светом и цветом - контрастные силуэты черно-белых фильмов разбивают экран на части, проводя невидимы границы, цветовые приемы раскрашивают пространство кадра, делая его инфернальным и нереальным, стирая границу реальности; абсурдизм и парадоксальность - эксперименты с кадром, обилие сюрреалистичных визуальных приемов и агрессивная концентрация на деталях. Все эти черты делают фильмы Хитиловой уникальными в своем роде: в них воплощается хаос сломанного бытия, треснувшей реальности, в которой особенно ярко считывается порочность человеческой души, как женской, так и мужской. Герои ее фильмов часто сталкиваются с конфликтом интересов, с желанием жить как-то иначе, с попытками подстроить себя под окружающую действительность, но в конце концов терпят своего рода экзистенциальное поражение, осознавая бессмысленность борьбы.

Цель исследования - проанализировать авторский стиль Веры Хитиловой, выделить его ключевые особенности, переносящиеся из фильма в фильм, понять, как она снимала свои картины, через сопоставление визуального материала на основе пяти кинокартин.

В рамках исследования рассматриваются пять фильмов Хитиловой (с 1963 по 1969 год): «О чём-то ином», 1963 - полнометражный драматический дебют; «Маргаритки», 1966 - один из ключевых элементов фильмографии; «Вкушаем плоды райских кущ», 1969 - “почти библейская” драма о грехе и “новых” Адаме и Еве; «Ставка — яблоко», 1976 - первый фильм после семилетнего запрета на творчество; «Турбаза «Волчья», 1986 - экспериментальный триллер, совершенно нетипичный и непохожий на предыдущие картины, но сохранивший уникальную авторскую стилистику.

Структура исследования сформирована по блокам, в каждом из которых рассматривается отдельный визуальный прием. Материал анализируется с визуальной и смысловой точки зрения: у каждого приема есть своя “причина” использования, свой выработанный контекст, смысловая нагрузка. Подобный подход позволяет четко обрисовать ключевые черты творчества Хитиловой и выстроить особенности поэтики ее стиля.

В фильмах Хитиловой ключевую роль играет образ, часто наделенный религиозным подтекстом. Так, яблоко становится символом греха, трактуясь прямо: персонажи, вкусившие запретный плод совершают грехопадение, все глубже погружаясь в пороки.

В «Маргаритках» героини съедают запретный плод, стремясь измениться: если мир «плохой», то и они должны стать плохими. Вкусив его Марии проходят через все семь смертных грехов, удовлетворяя свои сиюминутные поры, разрушая, искривляя мир вокруг, ломая общественные устои.

Еда в фильмах Хитиловой тоже становится аллюзией на грех: герои стремятся удовлетворить свой голод, но они не способны насытится, поэтому продолжают поглощать и поглощать, скатываясь в чревоугодие.

В “Маргаритках” еще одним сквозным символом, проходящим через все повествование становятся бабочки. Марии воплощают собой этих насекомых, постоянно ускользая, улетая, живя в сиюминутном порыве. Их жизнь быстротечна и бессмысленна, и они ничего не могут с этим сделать, потому что исправить себя уже невозможно: нельзя починить то, что разбито, разломано на хрупкие, как крылья бабочки, кусочки.

Образ яблоко также является центральным в фильмах “Ставка - яблоко” и “Вкушаем плоды райских кущ”.

В первом фильме яблоко воплощает суть жизни: становится метафорой рождения, расцвета и угасания. не теряет оно и функции соблазна, но запретный плод в лице Анны в итоге ускользает, остается недостижимым, хотя жизнь того, кто вкусил его, изменена безвозвратно.

Во втором фильме Хитилова полноценно воссоздает Эдем, в котором Адам и Ева предаются греху, вкушая запретный плод. Змеем искусителем для одноименной героини, Евы, становится Роберт, убийца, чей секрет “соблазняет” Еву. Оба героя появляются в красном, подчеркивающим их греховность, становящимся символом падения, отделяющим их вдвоем от всех остальных.

Еще одной ключевой чертой визуального стиля Хитиловой является “экстремально” близкое кадрирование: крупный план не вмещает героев, частично обрезает их лица. Кадр намерено “выталкивает” персонажа, делает его сопричастным к с реальным миром.