body to body

Вдохновением для партитуры послужил центральный ритуал нивхской традиции — Медвежий праздник, запечатлённый в фундаментальном труде Н. А. Мамчевой «Музыкальные инструменты в традиционной культуре нивхов». Симфоническое произведение обращается к древнейшим, уходящим корнями в эпоху неолита пластам культуры коренных народов Дальнего Востока — мировоззрению сахалинских и амурских нивхов. В произведении используются фольклорные образцы — словесно-ритмические формулы, наигрыши, песни и плачи: Песня охотника, убившего медведя (С. 311) Созыв на медвежий праздник (С. 326) Мыкрфиӈ (С. 251) Ч’абра зевр̌ка (С. 260-261) Атата веса (С. 262) Т’ылгур̌ (С. 336-337) Толоп’хыста (С. 281) Девочка и кукушка (С. 331) Ч’хыф тёӈӄр̌ (С. 255-256) Т’ылгур̌ (С. 336)

Приступая к работе я изучал доступные нотные материалы, обращался к различным литературным источникам, в частности к книгам и трудам знаменитого путешественника Владимира Арсеньева. Очень интересным оказался сборник «Нанайские песни» Т. Д. Булгаковой. Руководитель ансамбля народных инструментов «Садко» В. А. Сергеев предоставил мне рукописные ноты тем из «Нанайских игр» композитора А. Т. Гончаренко. На основе фольклорного материала, «Нанайских песен» Т. Д. Булгаковой, в соединении с нанайскими темами А. Т. Гончаренко, с добавлением собственных музыкальных мыслей, было создано произведение. Это музыкальная (балетная) миниатюра для симфонического оркестра, с привлечением народных и национальных инструментов, с использованием шумовых эффектов.

Какой фольклор выбран и как связан с партитурой? Выбрана «Колыбельная мальчику» из сборника «Нанайские напевы"/ Сост. Т. Д. Булгакова. Хабаровск, 1983. С. 21. Концепция произведения связана с выражением субъективного представления о шаманском ритуале. Растворение в загадочном и немного пугающем мире духов противопоставляется с индивидуальностью личности, находящей отражение в мелодии детства — колыбельной. Она звучит в полном виде, а также ее интонации растворяются в фактуре всей пьесы.