Проект «Тело памяти» был показан как часть выставки «Видимо невидимое» в галерее на Песчаной. даты выставки: 16 мая — 16 июня 2024 выставку курировала Саша Кузнецова
Для разговора о памяти я использую образ живого тела, образованного путем множественного сплетения пространственныых нитей. Воспоминания подвижны, и когда я представляю себе, из какой материи они могли бы быть сотканы, я вижу их родство с биологическими формами — живыми, неконтролируемыми и самостоятельными.
Память как частный случай архива, лишенного жесткой регулярной структуры. В этом архиве сплетены потоки воспоминаний, материальные свидетельства прошлого, пустоты и лакуны.
Стремление сохранять личную память определяет людей — память это то, на чем держатся наши сообщества, наше представление о морали и этики и наше понимание самих себя. Сохранение памяти, во многом, и делает нас людьми.
Проект строится на историях моей персональной памяти, в которой утраты и пустоты важнее, чем факты и свидетельства.
Рассказанные здесь сюжеты похожи своей спутанностью и провалами. Они сплетаются в единое тело, разворачиваются в пространстве, окутывают нагромождением подпробностей. Это истории из моего опыта, но в тоже время, каждый может найти в них знакомые моменты, переклички, ощутить сопричастность.
Когда мне было шесть лет, меня удочерили и сменили имя. В семье существует подробная история моей жизни до удочерения, но она не совпадает с моими воспоминаниями. С шестилетнего возраста в моей жизни существуют две девочки, с разным прошлым и настоящим. Одну зовут Таня, и мама охотно вспоминает, каким та была младенцем. Есть и фотографии, на которых в маленькой девочке все родственники ее узнают. Вторая — Саша — собирает свои воспоминания, безуспешно пытаясь найти в памяти опору и доказательства собственной реальности. Ее фотография — это первое изображение, на котором я узнаю саму себя, хотя и в этом не вполне уверена — сколько бы я не искала, я все равно остаюсь чужой сама себе. Вокруг этих фотографий вырастает инсталляция, разворачивая на две стороны разговор о воспоминаниях — с одной стороны, представляя ту версию меня, которую я помню, с другой — ту, которую я не помню совсем.
Попытка собрать цельную картину прошлого обречена — тело памяти остается разрозненным, подвижным, состоящим из лакун и пустот.
В архиве семьи нет моих ранних детских фотографий и нет следов моего существования в возрасте до шести лет. Собранные здесь снимки — это игра в случайное сходство, попытка сопоставить людей, которых объединяет только имя. Я просила своих тезок и однофамилиц прислать свои детские фотографии, собрав из них, своего рода, архив. Как и память, этот архив лишен структуры, мы видим только переплетение ракурсов и не связанных между собой людей. У нас есть привычка искать сходства и различия, угадывать связи. Был ли у вас такой же свитер, похожая шапка, или, может, фотография с утренника в детском садике? Воспоминания разных людей могут пересечься каким угодно образом, и вот мы уже готовы едва ли не узнать себя на случайной фотографии.
Мне всегда было интересно искать и находить сходства между мной и другими женщинами моей семьи. Всматриваться в черты лица, очертания тела, перенимать жесты — как для приемного ребенка мне важно все то, что составляет общий рисунок семейных историй. Поиск сходств и различий помогал мне проживать неотделимое от моего опыта чувство оторванности, невозможности почувствовать общность с семьей. Сходства между нами вплетают меня в историю семьи, где нет биологического родства, но есть общий опыт и память.
Общие воспоминания объединяют нас, делают и правда похожими друг на друга, как похожи между собой все люди, а особенно люди много лет прожившие рядом.
Их активное бытование где-то между реально существовавшим и до не узнавания измененным памятью делает эти образы призрачными. Как призраки, места памяти нарушают герметичность настоящего, существуя одновременно и в прошлом и как будто бы даже в будущем.
В основе серии работ истории про два, значимых для меня, дома. От них осталось только по одной нечеткой фотографии, и кружение вокруг них, в попытках воссоздать образы забытых пространств. Навязчивая идея вспомнить место из прошлого, от которого почти ничего не осталось, разворачивается во множество попыток вытащить из одного изображения как можно больше информации. Из кружения сохранившихся и додуманных кусочков и пустот между ними и состоит механика воспоминаний.
Поиск расползающихся деталей, попытка поймать их нечеткие силуэты, все сводится к желанию нащупать контур памяти об этом месте, состоящий из воспоминаний и пустот между ними.
Попытки трансформировать память всегда оказывалась важной частью отношения с прошлым в моей семье. В чемодане с фотографиями я часто нахожу порезанные на мелкие полоски снимки или картинки, где сохранилось только пространство. Память ведет себя также, то сохраняя мелкие детали, то стирая целые куски. Так произошло и с этими фотографиями, на которых вся семья узнает меня, уверяя, что отлично помнят, где и когда это было снято. Это место я нашла уже совсем взрослой, но так и не смогла его вспомнить, только увезла с собой немного пожухлой травы — как доказательство реальности моего путешествия.
Я и себя не узнаю на снимках: помню, что в этом возрасте выглядела иначе, но уверенности в надежности своих воспоминаний у меня тоже нет — они, как норовят расползтись, как ткань, лишенная нитей основы.
Свою коллекцию сокровищ я храню с детства, и она везде путешествует со мной в спичечном коробке. Для меня эти предметы не столько обозначают то или иное воспоминание, сколько являются якорем, доказывающими реальность событий прошлого. Собирание таких коллекций объединяло многих детей, на советском и постсоветском пространстве. Вместе с моей, здесь собрано и несколько коллекций, оставшихся без хозяев. Самая ранняя примерно из пятидесятых годов и состоит преимущественно из значков, самая поздняя — моя, принадлежит к девяностым. И если я могу вспомнить события, связанные с предметами из моей коллекции, то про остальные можно только фантазировать.
Пытаясь разглядеть за коллекцией человека, мы примеряем эти вещи и к себе, задаваясь вопросом: а как выглядели в детстве мои сокровища? Что отличало их от других? Кому я показывал свою коллекцию?
фотографии: Руслан Хафизов | Александра Павловская
