Очерк
На карте тех лет нужно искать Осипенко. Иначе можно решить, что Бердянск пропустили. С 1939 по 1958 год город носил имя лётчицы — девятнадцать лет, за которые здесь успели родиться и вырасти люди.Полина Денисовна Осипенко родилась неподалёку, в селе Новоспасовка, в 1907 году. В 1936–1938 годах ставила женские авиационные рекорды. В 1938-м вместе с Валентиной Гризодубовой и Мариной Расковой совершила рекордный перелёт; ей присвоили звание Героя Советского Союза. А в мае 1939-го она погибла в авиационной катастрофе. В том же году её именем назвали город.До этого здесь тоже меняли названия: Новоногайск, Берды, Бердянск. Порт основали в 1827 году на севере Азовского моря. Имя Берды связано с рекой Бердой. Она впадает в море восточнее косы и дала начало этой полосе суши, которая закрывает бухту от волн.Коса тянется на 18 километров, а местами сужается до сорока метров. На карте — тонкий изгиб, в действительности — часть города и Приазовского национального природного парка. В 1958 году город снова стал Бердянском. Село, где родилась лётчица, до сих пор называется Осипенко. Оба имени остались рядом.
Сегодня Бердянск — морской, климатический и грязевой курорт. На берегу работает молодёжный образовательный центр «Маяк». У его главного корпуса стоит одноимённый арт-объект, придуманный архитектором Алексеем Комовым. Есть беседка «Юг молодой», где собираются участники флагманского фестиваля «Юг-Молодой», и южный пляж, на котором встречают рассвет. На территории больше двух тысяч кустов роз.У шатра «Дон», под дубами, лежит газон «Трын-трава». Его обходят: по местному поверью, за это трава одаривает способностями. Чтобы увидеть «Маяк» изнутри, нужна заявка: туристов туда не пускают.Выйдите на косу к рассвету и вспомните Осипенко. На старых картах это имя стоит там, где мы привыкли видеть Бердянск. За ним — женщина из соседнего села. У неё были свои маршруты, через небо; один из них оборвался в мае 1939-го.
Восемь минут до шатра
Я бежала к шатру «Дон», а он отодвигался. Остановлюсь — стоит. Припущу — опять дальше.Ильдар потом спрашивал, не прилегла ли я по дороге. Нет. Я искала, с какой стороны к нему подойти.Но началось всё раньше, когда я написала подруге, что еду на «Юг-Молодой» как ведущий разработчик инклюзивных проектов. Она ответила: «Горжусь!» Пришлось отключить уведомления.Разработка у меня была одна — «Тропа», маршрут для незрячих по Бердянской косе. Я нарисовала его на салфетке, потому что блокнот забыла, и с тех пор носила в прозрачном файле. Мне нравилось доставать её при людях. Сразу видно: человек думает даже за обедом. Что я буду делать с маршрутом дальше, я не знала. Через три дня можно было уехать и сказать, что мы пока на стадии обсуждения. Так советовала Тётя Зина. Она жила у меня в голове с двенадцати лет; за следующие двенадцать успела забраковать всё, за что я бралась. Голосом моей собственной тёти она не говорила. Тётя у меня славная.
В первый вечер я помогла садовнику вытолкнуть тачку из щели у бордюра. Он представился Тимофеичем, спросил, надолго ли я, и поехал к розам. На «Маяке» их больше двух тысяч кустов, скучать ему было некогда.Я осталась у «Дона» с ноутбуком. Ильдар заглянул через плечо.— Презентация?— Почти.— У тебя там только имя.— Зато без ошибок.Он сел рядом и сказал, что защита завтра в восемь, три минуты на человека. Я стала объяснять, почему мне нужна другая форма. Он спросил, чего я боюсь.Я захлопнула ноутбук.— Вон трава, — сказал Ильдар после паузы. — Говорят, способности даёт. Обходишь, не мнёшь, не рвёшь, не мусоришь. Ещё желуди под дубами собирают. Одному надо, на рассвете.— И что тебе дала?— Без будильника встаю. Раньше три заводил.Я записалась на питч. Не из-за травы, конечно. Просто не хотелось, чтобы он ушёл и рассказал кому-нибудь про моё имя без ошибок.
В пять утра я сдалась и пошла на южный пляж. Над дорожкой светился арт-объект «Маяк». Я села на песок и закрыла глаза: так легче было репетировать. Но вместо своей речи слышала воду, ракушки под рукой и далёкий колокольчик на бую.Достала телефон, включила запись. Вот что можно принести на защиту. Дать людям послушать место, по которому я собираюсь их вести. Потом, правда, придётся выяснить, нужен ли кому-нибудь такой маршрут. Салфетка на этот вопрос не отвечала.Без двадцати восемь я двинулась обратно. До шатра десять минут бегом. Добежала до дубов и, чтобы уж точно не опоздать, свернула через газон.
На третьем шаге в ботинок попал камешек. На четвёртом я остановилась. У носка лежал фантик от моей жвачки — тот самый, который я только что выронила. Я сунула его в карман и побежала дальше.Из-за дуба показался шатёр. Ещё шаг. И опять дуб.Я оглянулась: там тоже был шатёр. Ильдар стоял у входа, держа планшет под мышкой.— Эй!Он не повернулся. Я рванула к нему и чуть не налетела на дерево. То же самое, с отставшей полоской коры.«Не ори, — сказала Тётя Зина. — Подумают, ненормальная».Я полезла в телефон. На карте точка стояла у «Дона». Очень полезная информация. Тогда выбрала другую сторону газона. За дубом оказался всё тот же вход.Трава шуршала, будто я шла по бумаге. Я вытащила салфетку: на ней мой маршрут петлял по косе, поворачивал, возвращался к морю. Ни разу я его не прошла. Зато чужие люди должны были пройти.«Попроси, чтобы кто-нибудь вывел, — сказала Тётя Зина. — Скажешь, ногу подвернула».— Ильдар! — позвала я. — Я тут!Он по-прежнему стоял спиной.
Я села прямо в траву. Утром придумала, как объяснять дорогу другим, а сама застряла на газоне. Выбросить бы салфетку. Я уже вынула её из файла, но сложила и убрала в карман. Туда же, где лежал фантик.Назад тянулись мои следы. Раньше всё смотрела, куда побежать, и не замечала их. Пришлось вернуться по ним. Впереди был тот же дуб; я заставила себя отвернуться от него и поставить ногу в примятый отпечаток.
Под подошвой хрустнула дорожка.Ильдар обернулся.До входа оставалось срезать угол. Я посмотрела на траву и пошла вокруг, вдоль дубов. У последнего подобрала желудь — обыкновенный, холодный. В шатёр вошла в восемь ноль четыре.— Твои три минуты уже прошли, — сказал Ильдар.— Я заблудилась.— Где?Я показала в окно. Он помолчал.— Алин, там же…— Знаю.Он не засмеялся. Место мне всё равно не вернул: следующий участник уже выступал.Тимофеича я нашла у роз. Попросила показать аллею к морю, потом дала салфетку. Он долго смотрел на мои стрелки.— Ты ногами-то здесь ходила?— Теперь хочу. Можно с вами?Мы прошли от шатра под дубами, метров восемьдесят. Я то и дело останавливала его: здесь корень, здесь поворот, здесь слышно море. Он терпел, только предупредил, что решать, удобно ли тут незрячему, будем не мы вдвоём.На следующей защите я стояла с колокольчиком. Приз получили ребята с велопарковками.Тётя Зина завела своё. Я перебила: «Да я слышала. Дай теперь их послушать».Тропу открыли следующим летом: восемьдесят метров ракушечной дорожки, колокольчики на ветках. Несколько раз всё переделывали. Три ошибки в смете Тимофеич нашёл, а исправлять заставил меня.Если попадёте на «Маяк» по заявке на программу — туристов туда не пускают, — газон лучше обойдите. Ильдар клянётся, что утром я несколько раз обежала один дуб. Я с ним не спорю. Желудь посадила у Тимофеича в горшок. Пока не взошёл. На табличке написала: «Алина».Ниже места хватило бы и для ведущего разработчика, но я оставила как есть.
