Человек и «Иное» в работах Рене Лалу

Рене Лалу – французский режиссер и аниматор-самоучка, который нашел свой авторский почерк, проводя арт-терапии в психиатрической больнице во Франции. Вместе с пациентами он занимался стоп-моушн анимацией, руководя процессом. Подопечные Лалу рассказывали свои истории, а режиссёр, под впечатлением, экранизировал их. Как, например, в сюрреалистичной короткометражке “Зубы обезьяны” о злобном стоматологе, ворующим зубы, и об обезьяне, которая пытается помешать ему.

Одним из таких страхов издавна был страх чего-то отличающегося, иного. Человек эволюционно научен выявлять чужаков, чтобы обезопасить себя и близких: семью, общину, племя. Мотив “чужого” прослеживается во всех работах Рене Лалу: и в ранних короткометражках, и в позднем творчестве. Причем, учитывая историко-культурный контекст, разумно предположить, что "Иное" в ранних работах режиссёра можно трактовать как метафору власти. В 1960-1970-е годы Европа и, в частности, Франция переживали период мощных потрясений. До сих пор в памяти французов были свежи события Алжирской войны за независимость; советское вторжение в Чехословакию в 1968 году тоже было у всех на слуху (из-за Пражской весны, кстати, на некоторое время была приостановлена работа над мультфильмом “Дикая планета”, так как он был частично анимирован на студии Иржи Трнки); а так же, в общем и целом, повсюду веял расцвет контркультуры, интерес к психоделическому и изменённому сознанию.

Лалу избегает прямолинейных высказываний или пропаганды, однако в его работах поднимаются темы колониализма, расизма, индивидуальности, классового угнетения и тоталитаризма. Режиссёр раскрывает проблематику этих объектов, создавая поэтический, даже сюрреалистичный образ, который работает на уровне ощущений. В каких-то моментах лимитированная перекладка, которая позволяла Лалу сохранять уникальный стиль его художников-соавторов, работает и поддерживает едва уловимое чувство чужого абстрактного сна.

Итак, в рамках этого визуального исследования я хочу рассмотреть, с каких именно сторон и какими средствами Рене Лалу изображает “инаковость”. Ведь “чужое” – это не просто абстрактный инопланетянин или монстр: это некая потусторонняя сила или даже целая система, которая может быть как отталкивающим угнетателем, ставящим человека в уязвимую позицию, так и притягивающим носителем высшего знания, готовым поделиться им и помочь человеку в безысходной ситуации.

"Иное", как:

• вторжение и разрушение
• отчужденность и загадочность
• тюрьма индивидуальности
• симбиоз и заключение мира
• спасительный контакт

Вывод

Первое определение “Иного”, которое сразу приходит на ум – что-то инвазивное и чужеродное, нарушающее привычный порядок вещей и разрушающее все на своем пути; причем, как и ради собственного блага, так и ради развлечения. В короткометражке “Les Escargots”, Лалу в творческом дуэте с художником Роланом Топором рассказывает историю о гигантских улитках, которые сначала пожирают огромные листья салата, выросшие случайно, а затем, не утолив свой голод, переключаются на людей. Ведомые животным инстинктом, они сметают всё на пути, и никто не в силах их остановить.

В конце вообще происходит нечто странное: наконец насытившись, улитки опять выползают на поле, принимая причудливые формы и покрываясь паутиной. Вряд ли эта сцена обусловлена биологическим фактором -- это именно сюрреалистичный образ, пугающий странной структурой и точностью. Поэтому этих огромных моллюсков сложно объяснить обычной гиперболой: это нечто инопланетное; цивилизация, внезапно пришедшая полакомиться человеческими благами и ресурсами, которая, после удовлетворения, то ли выполняет какой-то странный ритуал, то ли оставляет послание следующим монстрам.

Это похоже на останки былого ужаса: улитки не высохли, но покрылись паутиной, оставляя следы произошедшего кошмара. Концовка, как бы, с иронией намекает на цикличность событий: теперь крестьянин поливает волшебными слезами морковку, на которую уже положили глаз гигантские кролики. Паразиты высасывают всё, до чего могут дотянуться, а потом умирают сами, оставляя после себя разруху.

Истребление беззащитного вида людей также показано в самом популярном мультфильме Лалу “Дикая планета”. По лору человечество было захвачено драгами – антропоморфными инопланетянами, находящими людей милыми, но глупыми домашними питомцами. Кроме “домашних” есть еще и “дикие” люди, которые для драгов представляют угрозу, сравнимую с возможным ущербом от грызунов. Они проводят дезинфекцию в парке, топча тех, кто не успел скрыться.

Но, с другой стороны, в мире “Дикой планеты” можно рассматривать как чужой вид и людей -- именно они являются инвазивными особями на планете драгов. И действительно, в какой-то момент “дикой” общине удаётся дать отпор “колонизаторам”, заколов одного из мучителей. Люди, будучи "Иным" на другой планете, нанесли даже больший ущерб, чем тот, которого изначально боялись драги.

Примечательно, что ощущение инаковости в обоих случаях поддерживается через явный контраст “громадное - крошечное”, а также через деконструкцию антропоцентризма. Человек теперь не высшее существо, а добыча или питомец, и как с тобой поступит “Иное” известно только "Иному".

Одна из главных причин, по которой человек может испугаться столкновения с чем-то иным – это неизвестность. Никогда нельзя угадать, что можно ожидать от кого-то незнакомого рядом с тобой, особенно, если этот кто-то на тебя совсем не похож. Сильнее этот страх становится, когда “инаковость” окружает тебя, отрезая от внешнего мира и разрушая привычный тебе быт.

Так, в анимационной полнометражке “Властелины времени” завязкой сюжета становится несчастный случай, случившийся с маленьким мальчиком и его отцом. Потерпев кораблекрушение, родители Пьеля трагически погибли, и теперь он вынужден ожидать спасения на незнакомой планете. С внешним миром его соединяет только “додо” – устройство, которое отец мальчика дал ему перед смертью, и по которому он вызвал подмогу.

Хоть окружение под наивным взглядом ребенка не выглядит враждебным (вокруг только причудливый, но красивый лес со съедобными плодами и обаятельные инопланетные животные), оно все равно может напугать зрителя на подсознательном уровне. Одинокий маленький мальчик вынужден ждать спасения, оставаясь на одном месте, пока где-то за лесом бушует рой враждебных шершней (которые, в итоге, чуть не губят мальчика). Публика невольно втягивается в трагедию, произошедшую на другой планете, и сопереживает героям.