что-то «своё и родное», или о доме в искусстве Беларуси

В своем визуальном исследовании я обратилась к теме дома в искусстве художников — выходцев из Беларуси.

Почему так? Мне было интересно исследовать, какие есть в визуальном искусстве представления о доме у человека, большая часть истории родины которого — это история смешения самых разных идентичностей и контекстов, навряд ли способствующих выработке чего-то личного. Однако мне показалось, что именно это и может оказаться примером того, как при синтезе разных школ и стилей, все равно остается место для чего-то своего и родного.

И еще, я сама из Беларуси, меня, очевидно, волнует тема белорусского — что есть это «своё и родное», и мне, как художнику, было интересно найти и рассказать о том, какие современные белорусские художники работают с темой дома и родного края — как репрезентируют его в своем творчестве и какие визуальные коды для этого используют.

Для отбора материала необходимо было исследовать исторический контекст — для начала я изучила, что отличительного и характерного было в изобразительном искусстве на белорусских территориях, а после посмотрела на творчество художников со стороны репрезентации темы родного края — какие нарративы они находят для рассказа о доме.

Охватить и проанализировать всё искусство целой страны в одном визуальном исследовании невозможно. Поэтому, концентрируясь на теме родного, я полностью пропустила некоторые важные и объемные темы — этап конструктивизма в Витебске, художников-эмигрантов Парижской школы, тему репрезентации в искусстве периода Второй мировой войны(партизанство итд.), период перестройки — первых независимых галерей, экспериментов и поисков, рассказ про отличительных белорусских дизайнеров, иллюстраторов, графиков.

И постаралась уловить именно какие-то уникальные и характерные точки, чтобы попробовать прийти к тому, кто такой художник с белорусских земель, какое у него представление о доме и что он с этим делает. Именно этот мотив стал основным при структурировании всего исследования.

Я обращаюсь к разным историческим периодам и стилям, но они все равно остаются выстроены в хронологическом порядке. Вначале я даю небольшую характеристику периода или стиля, а после анализирую выбранного мной по критерию выше характерного представителя или произведение искусства. В итоге получилось несколько историй из совершенно разных времен, разных геополитических ситуаций и разных мироощущений.

Исследуя истоки живописи, зарождение которой непосредственно связано с церковными росписями, оказалось, что уже здесь можно найти некоторые уникальные черты, отсылающие нас к месту создания.

Необычный и точный пример — икона «Рождество Богоматери», которая датируется 1649 годом. Она рассказывает о том как у Иакова и Анны рождается дочь Мария. Белорусский художник-иконописец использует каноническую схему — ту, которая была выработана ещё в византийском искусстве, но трактует ее как жанровую — вводит элементы, характерные для быта Беларуси 17 века — детскую кроватку на деревянных колёсиках, кошелёк на поясе у женщин, намитки — традиционные белорусские головные уборы, прошвы — вышивки с белорусским национальным орнаментом на наволочках.

То, что художник видел в своей жизни, то он сюда и поместил.

На художников влияли гравюры западноевропейского образца из старопечатных книг, и от этого иногда кажется, что Белорусская икона не такая каноничная — со свободной трактовкой композиции и деталей, или с характерными для Западной Европы сюжетами. На заднем плане обычно был орнамент, похожий на ренессансную лепку или резьбу, который затем мог покрываться золотом, также орнамент спиралями или растительными узорами мог заполнять нимбы святых.

Например, на иконе Спаса Вседержителя, датируемой 16 веком, можно понаблюдать, как, точно соответствуя византийским канонам, она в то же время является и переходным образцом от византийско-русских традиций к становлению местной национальной иконописной школы, которая формируется под влиянием византийского, русского и западноевропейского искусства. Это проявляется в объёмной трактовке лика и рук — не плоскостной, как ранее, а светотеневой моделировке, ощущениии источника света. Также на этой иконе несколько экзальтированный взгляд — Христос смотрит не на молящегося, как это положено традиционно, а его взгляд отведён несколько в сторону.

Можно сказать, что такие детали сочетают в себе и византийские традиции, и признаки ренессанса.

Также в свои поисках я наткнулась на две очаровавшие меня иконы 18 века. Мне бросилось, что они довольно отличаются от канона, и видно, что местный художник подошел к их созданию довольно лично, опираясь на какой-то свой опыт и локальные, кажущиеся нам наивными, представления о красивом.

В 17-18 столетиях на территориях Речи Посполитой имели большое влияние магнатские роды —Радзивиллы, Тышкевичи, Тызенгаузы, Потоцкие. У них была своя армия, законодательная и исполнительная власть. И в это время появляется тип портрета, который называется сарматским.

В целом в это время влияние идей Возрождения вызывает внимание к внутреннему миру человека —зарождаются портретное искусство, появляются изображения светских и духовных особ, у персонажей богатая модная одежда и властная поза. Постепенно портрет выходит за пределы королевского и великокняжеского дворца, развиваются такие виды портретов как парадный, рыцарский и труменный или похоронный — надгробное изображение лица умершего. В имениях создаются галереи предков — Сапег, Тышкевичей, Радзивилов. Портреты в это время не только произведение искусства, но и генеалогический документ, который увековечивает представителя рода, является своеобразным паспортом. Поэтому законы, по которым создавались портреты, не менялись практически до начала XIX века.

Но вернемся к сарматскому портрету. Что это такое и чем уникально? Сарматизм — это теория, утверждавшая что местная шляхта происходит от древних воинственных племён сарматов — отсюда и чувство собственной исключительности, и популярность рыцарского портрета, ведь идеалом сармата был воин, для которого защищать Родину — это высшая честь. У сарматского портрета строгие каноны — фигура в полный рост, иногда встречалось поколенное или погрудное изображение, в парадном одеянии с атрибутами власти — гетман с булавой, маршалак с маршальским жезлом. На заднем плане — драпировки и элементы архитектуры — эффектный фон тоже должен был придавать дополнительную величественность. В длинной подписи рассказывалось про награды, титул и должности героя, часто изображался и герб. Ювелирно прорабатывались детали — каждый зигзаг орнамента и завиток кружев. Как пример, на портрете Януша Радзивилла, написанном после получения им должности подкоморина — судьи по спорам о границах имений — на столе лежит ключ. Сам же он одет в европейский костюм.

Мне показалось интересным и отличительным то, как при всем стремление к пафосу и демонстрации своего влияния, они написаны(особенно ранние образцы) в немного декоративной, плоскостной технике. Меня это отсылает и к самому времени и месту — самостоятельных правителей своей жизни и земель, но все еще близких к ним.

XIX век — время романтизма и больших потрясений. Для Беларуси это во многом эпоха катастроф — она становится окраиной огромного государства — Российской империи. По территории страны проходят войска Наполеона и российские войска, которые жгут дворцы и уничтожают произведения искусства. Начинаются годы неурожая. После восстания 1830 и 1863 годов усиливается политика русификации. В то же время XIX век — это время индустриализации, развития железных дорог и фабрик, роста городов. Параллельно возникает интерес к народной культуре. В 1830 году закрывается Виленский университет — главный центр художественного образования того времени. Таким образом, художники, которые хотели получить профессиональную подготовку, вынуждены были теперь ехать учиться в Петербург или Москву, и впоследствии в изобразительном искусстве укоренится стиль этих школ.

Но художник, о котором мне бы здесь хотелось рассказать — Наполеон Орда.

Наполеон Орда ещё успевает поучиться в Виленском университете до того, как его закрывают, но диплом не получает — его арестовывают и исключают из учебного заведения, но позже, оказавшись на свободе, он принимает участие в Восстании 1830-31 годов и за это его объявляют мятежником второго разряда, конфискуют родовое имение в Вороцевичах и собираются сослать в Сибирь. Приходится бежать в Европу под вымышленным именем, где он 2 года путешествует прежде чем осесть в Париже. Надо сказать что Орда видит себя композитором — он занимается музыкой под руководством Шопена, играет на поэтических вечерах где выступает Мицкевич, пишет полонезы, мазурки и вальсы, а позднее даже недолго работает директором итальянской оперы в Париже. В 1856 году политический климат России теплеет и Орда через четверть столетия в эмиграции возвращается домой. Сначала он занимается хозяйством в усадьбе матери а потом снова принимается за рисование, запечатлевая белорусскую архитектуру.

Постепенно у него появляется план создать систематизированную серию историко-архитектурных пейзажей, и для его реализации Орда посещает большую часть городов и местечек в Беларуси, а ещё путешествует по территории Украины и Польши. Из-за своей активности художник даже попадает в поле зрения слишком бдительных стражей порядка — они решают что Орда делает чертежи стратегически важно крепостей и продают их за границу. Разумеется, никакой шпионской деятельности художник не ведёт — он отправляет свои рисунки в Польшу для создания альбомов с литографиями. Вообще же цензура и политика мешают творчеству художника. Например в печать не пропускают рисунки мест, связанных с восстанием 1730 года. Орда же использует поездки для изучения прошлого, поэтому отдаёт предпочтение местам, связанным с жизнью известных соотечественников.

Сегодня сложно однозначно сказать, кем больше был Наполеон Орда - художником или музыкантом. В мире его больше знали как композитора, для Беларуси же его рисунки - бесценное отражение прошлых столетий. Ведь в своих работах ему по-своему удалось остановить время. Благодаря этому талантливому художнику мы сегодня имеем представление, как выглядели многие архитектурные памятники и места, которым было суждено судьбой навсегда исчезнуть с лица земли.

В начале XX века в Париж из белорусских городов местечек уезжает учиться десятки талантливых молодых людей которые хотят быть художниками. Зачастую это евреи. Например — Леон Бакст, Марк Шагал, Хаим Сутин, Михаил Кикоин, Осип Цадкин, Цафрин Файбиш-Шрага, Осип Любич.

Но в размышлениях о доме художника и его изображении в искусстве очевидно первым всплывает в памяти Марк Шагал с его Витебскими окраинами, которые с самых ранних работ и на всю жизнь сохранились в его творчестве.