Радостно сообщить, что получил осязаемое воплощение проект, которым мы с коллегами занимаемся с 2023 года. Это наша дорогая книжечка — «Азбучная молитва Константина Преславского».
Художник и каллиграф Дария Джемс-Леви придумала написать древнюю прекрасную молитву-стихотворение разными скорописными почерками в современном воплощении. К участию в проекте она пригласила еще трех каллиграфов: Анну Баскову (Уппит), Екатерину Волкову и меня (Веру Бобрикову).
Получилась «маленькая, но великая» (как сказала одна наша коллега) книжка — ода русской скорописи. На каждом развороте буква старославянского алфавита и скорописная композиция на текст строки молитвы, которая начинается с этой буквы. Композиции очень разные — экспрессивные и сдержанные, виртуозные и этюдные, прозрачные и плотные, читабельные и не очень — как и сама историческая русская скоропись. Крупные буквы азбуки, написанные кистью, и весь наборный текст — это шрифт Анны Басковой «Снарк» в его рукописном и наборном воплощении. Книга также украшена рисунками Дарии Джемс-Леви, созданными ею по мотивам азбуки Кариона Истомина.
Многие из наших скорописных композиций имеют конкретный исторический референс и являются эхом каллиграфического исследования. Таковы мои композиции на буквы Буки, Есть, Иже, Мыслете, Рцы и Червь. А так же Ферт и Малый Юс.
Каллиграфический листик для Буки («Боже всея твари зиждителю») родился из популярного у современных каллиграфов образца XVII века — молитвы «Достойно есть» (из азбуки-свитка, написанной в Горицком монастыре в Переяславле-Залесском / РГАДА. Ф. 181. МГАМИД. Оп. 3. Д. 252 (?)), где весь текст умещается в одну очень плотную строку. Огромное количество выносных элементов — это не просто декоративная особенность. Это возможность написать множество букв за пределами строки. Буквы летают и развеваются на ветру, зацепляются, кувыркаются и будто дразнятся — попробуй прочитай.
Буква Есть («Еже будет на успех всем») — ее распространенная скорописная форма — сама по себе буква-барашек, поэтому для нее я выбрала почерк азбуки XVII века из Великого Устюга (Шифр: 81; авт. знак: А35; инв. номер: Р — 6556), которую выложила на свой сайт Вологодская областная библиотека. Это очень барочное, вычурное, трудночитаемое письмо, в оригинале представляющее собой плотное кружевное полотно, где линия, не прерываясь, вьется, бесконечно сплетая буквы и украшения — и подчас невозможно отделить одно от другого. Эта стилистика — кудрявая и очень женственная — навела меня на мысль замкнуть надпись в круг, украсить петельками-сердечками, которые встречаются и в оригинале.
Композиции букв Иже («Иже ищет евангельска слова») и Червь («Чудеса твоя предивная зело») имеют в основе один исторический образец. Почерк разработан на основе скорописной грамоты (рукописный отдел ИРЛИ РАН, отдельные поступления, опись 26, № 36), увиденной на выставке в Пушкинском доме осенью 2022 года. И хотя почерк грамоты не назвать виртуозным, и здесь нет всех тех замечательных причуд, за которые мы так любим русскую скоропись, но при внимательном разглядывании и тут обнаружились удивительные, редкие формы букв. Вот Д закинула ногу на ногу, А с треугольным унциальным носом сбросила вниз длинный-длинный хвост, В с разомкнутыми петлями ушла ниже базовой, Е и В имеют выраженную горизонталь, позволяющую держать линию строки, есть интересная форма Омеги, состоящей из сдвоенной буквы О. А в крупных декоративных блоках текста в нижней части листа линии прорастают листиками и почками, письмо переходит в рисунок. Особенная графика письма — резкая, ломкая, стремительная — отразилась в этих небольших свежих композициях, скорее каллиграфических этюдах, что вполне соответствует духу референса.
Рцы («Руце бо свои горе воздею присно») написана по мотивам деловой скорописи XVII века. Челобитная кольского воеводы П. И. Дубровского о посылке 285 стрельцов в Соловецкий монастырь и о выдаче ему взаймы хлеба из казенных житниц (РГАДА, Ф. 159. Приказные дела новой разборки. Оп. 3. Д. 560. Л. 172–172об.) привлекла мое внимание акцентом на горизонталях, которые представляют собой собранные в единый элемент горизонтальные штрихи рядом стоящих букв. Возникает эффект подчеркивания строк, прочерчивания базовых линий легкими пунктирными штрихами. Я усилила этот образ, отпустив несколько букв ниже базовой, так, чтобы их горизонтальные элементы тоже стали звеньями этого пунктира. Еще я связала длинную вертикальную лигатуру, чтобы композиция стала более плотной и цельной.
Буква Мыслете («Милости твоея, Боже, просят зело»), как и заглавный алфавит на первом длинном развороте книжечки (а всего таких раскладывающихся разворотов пять) — это дань самому яркому и узнаваемому приему русской скорописи — с силой выброшенному из текстового блока росчерку — «бычьему хвосту» или «удару бича». Эти линии, имеющие упругую, но не овальную, а чуть смятую характерную пластику, могут быть более легкими, как в алфавите, или иметь мощный наплыв, особенно в диагональном направлении, как в композиции буквы Мыслете. Такие элементы можно встретить в деловой скорописи XVII века, когда весь текст, обычно довольно светлый, обогащен дополнительным ритмом, создаваемым именно такими нажимными акцентами, идущими в одном направлении. А в азбуках-свитках эта форма штриха превращается в длинный росчерк, и такие росчерки могут целыми клубками раскручиваться на полях рукописи.
«Фараони мя злобы избави» — стих буквы Ферт — собран в узкую динамичную композицию навылет. Мачты скорописных букв, будто ветки плакучей березы развеваются на ветру, сплетаются, образуя сложный узор. Пластика элементов и пропорции букв русской скорописи часто ассоциируются с природой, с травами и ветвями деревьев. И, наоборот, толчком для создания скорописной композиции может стать, например, увиденный в парке куст барбариса, — как в моем листе для Малого Юса («Язык нов хвалу воздая присно Отцу, Сыну и Святому Духу, Ему же честь, и держава, и слава»). Кривые, путанные ветки, хаотичное пересечение толстых и тонких линий, шипы и мелкие ягодки заплывающих петель отдельных букв, — остается только гадать, где кончается рисунок и где начинается скоропись. Вдохновляющим образцом графики для Малого Юса можно назвать «Азбуку фряского письма» Степана Кириакова 1676 года (РНБ, ОР F.XIII.5), которая поражает невероятной свободой, а характерная «запутанность» и «мятость» элементов не выглядит несовершенством каллиграфии (слово, которое, как известно, означает «прекрасное письмо»), а только достоинством и основой данного рукописного стиля. А для композиции буквы Ферт я использовала удивительную вязь из Буслаевской псалтири 1470–1480-е годов (РГБ, Ф.304.1 № 308), где характерным приемом является навешивание малых букв на мачты больших, где надпись собирается в плотную лигатуру и становится ребусом и графической игрой.
Этой книгой мы хотим продолжить традицию русских скорописных азбук — незаслуженно забытого выдающегося явления допетровской книжной культуры. Фотографии Анны Басковой, Дарии Джемс-Леви и Марии Скопиной. t.me/modernskoropis
