Второе тело институции
Я учусь в Школе дизайна НИУ ВШЭ и каждую учебную работу обязан выкладывать на цифровую платформу Школы: без публикации в портфолио её не оценят. С этого и начинается исследование. В этом исследовании я рассматриваю платформу Deziiign.com через оптику институциональной критики — направления, которое в искусстве XX века научилось вскрывать, как институции распоряжаются трудом, видимостью и репутацией автора. За основу возьму двух авторов: Ханса Хааке и Андреа Фрезер, и проведу параллели с их работами а так же мыслями и концепциями других критиков XX века.
Я работаю с тремя типами материала: интерфейс платформы (скриншоты ленты, формы публикации, витрины); её юридические документы (пользовательское соглашение, оферта о договоре комиссии, соглашение о коммерциализации) и открытые государственные реестры (ЕГРЮЛ, whois); работы первой и второй волны институциональной критики — как метод и образец. Я следую методу Хааке: документ, выложенный рядом, свидетельствует сильнее любого пересказа, поэтому в кадр идёт то, что обнажает структуру института, — фрагменты интерфейса, выписки реестров и пункты соглашений.
Рубрикация
- оптика и метод институциональной критики по Хааке и Фрезер
- признаки, по которым платформа читается как институция
- два тела — кто на самом деле владеет платформой
- как публикация превращается в актив
- я публикую эту работу изнутри
«Это не вопрос быть против институции — мы и есть институция».
Начну с оптики. Институциональная критика исследует, как на самом деле работают художественные институции: за «нейтральным белым кубом» музея и «бескорыстным вкусом» стоят класс, собственность и капитал, культивируемые самой институцией. Художник здесь — исследователь института, его владельцев, правил и способа придавать вещам ценность. Хааке смотрел прежде всего на принадлежность и финансовую заинтересованность: кто владеет, кто платит, кто в выигрыше. Дальше — две его работы, с которыми я провожу параллели.
Хааке ставит в зале две прозрачные урны и один вопрос — и счётчик голосов превращает посетителей в данные о самой институции. Вопрос бьёт прямо в попечителя-донора: Хааке показывает, чьи деньги стоят за музеем, кто в нём финансово заинтересован. Этот метод мне и понадобится — заставить институцию отчитаться цифрой.
Метод вскрытия собственности — Hans Haacke. Shapolsky et al. Manhattan Real Estate Holdings, 1971.
Из публичных реестров Хааке собрал данные о 142 домах и показал, кому всё это принадлежит, — скрытую сеть владельцев и их финансовый интерес. За несколько недель до открытия музей Гуггенхайма отменил выставку: институция отторгла критику, исходящую изнутри. Этот же приём я повторю с документами платформы — изучу принадлежность через реестры.
Метод Хааке: вместо мнения со стороны — собственные документы институции, выложенные рядом: реестры, схемы, формы.
Фрезер сделала важный ход относительно первой волны: открыто объявила, что критик тоже часть институции. В программной статье 2005 года она проговаривает то, что Хааке оставил невысказанным, — критика института всегда делается изнутри, потому что мы сами и есть институция, набор отношений, в который входит и сам критикующий. Это снимает иллюзию внешней, «чистой» позиции: разбирая платформу, я остаюсь внутри неё.
Andrea Fraser. Museum Highlights: A Gallery Talk, 1989.
Фрезер играя гида, водит группу по музею, говоря тем же возвышенным языком, каким институция говорит о шедеврах, обнажая связь вкуса, класса и филантропии. Критика здесь звучит изнутри роли, и сам критик оказывается частью института.
Ритуал самолегитимации — Andrea Fraser. Official Welcome, 2001. Фрезер произносит «приветственную речь», поминутно меняя роль — то художник, то спонсор, то институция.
В 2000-е институции сами стали называть себя платформами — самое время навести музейную оптику и на цифровую платформу Школы Дизайна.
Главная платформы. Под ней — десятки тысяч проектов и пользователей, которые платформа показывает счётчиком сама. По масштабу это уже коллекция, сопоставимая со средним музеем.
Прежде чем разбирать платформу, применю к ней четыре музейных признака: выпишу признаки, по которым музей опознаётся как институция:
- у неё есть владелец
- она диктует формат
- она раздаёт видимость по уровням
- она работает как архив.
Дальше пройду по Deziiign по этим четырём пунктам.
Хааке учил, что нейтральных институций не бывает: за интерфейсом всегда стоят структура и конкретные юридические лица. У Deziiign они тоже есть; кто именно — покажу в разделе III, по документам.
Пока фиксирую: владелец есть, и публикация работы — это вход на чужую территорию.
Слово «платформа» звучит нейтрально — как ровная сцена. Но за нейтральностью всегда спрятан выбор: кто здесь привратник.
Любой проект собирается из готовых блоков, плюс обязательный тег — иначе работа не публикуется. Лев Манович называл интерфейс культурным программным обеспечением: он заранее задаёт, как о мире можно говорить. Набор блоков — это синтаксис, в котором работа вообще может быть высказана.
У каждого проекта три состояния: черновик, опубликован, по ссылке — по сути музейная маркировка «черновик / в зале / в запаснике». Поверх опубликованного есть второй слой — отобранные проекты, тематические подборки, витрина «лучшего». Переключатель состояний в руках автора, а отбор — решение платформы.
Платформа = архив — Витрина «лучшего» обновляется и поднимает наверх отдельные работы. Музей не только показывает, но и хранит: попасть в коллекцию — значит стать «реальным». Здесь так же: её как будто не существует.
Витрина дисциплинирует: я учусь выставлять себя и смотреть на собственную работу глазами оценщика — ещё до всякой оценки.
Четыре музейных признака сходятся: у платформы есть владелец она диктует формат раздаёт видимость по уровням работает как архив.
Значит, Deziiign и правда стоит читать как институцию. Остаётся главный вопрос Хааке: кто именно за ней стоит — и кому достаётся то, что я обязан туда загрузить.
