Дирижабль и трансатлантический лайнер. Сходства и различия интерьеров

В 1936 году у путешественника, намеревавшегося пересечь Атлантику, впервые в истории появился выбор: провести три дня на борту океанского лайнера или два — в гондоле дирижабля. Трансатлантический лайнер RMS Queen Mary и дирижабль LZ 129 Hindenburg обслуживали один и тот же маршрут и обращались к одной и той же публике, обещая ей не просто перемещение, а переживание. Оба объекта были оформлены в стилистике ар-деко — доминирующего декоративного языка эпохи, и оба стремились произвести впечатление роскоши. Однако при взгляде на их интерьеры возникает парадокс: два пространства, рождённых одним стилем, одним десятилетием и одной задачей, производят почти противоположное впечатление. Одно — тёплое, тяжёлое, замкнутое; другое — светлое, невесомое, распахнутое. Именно этот парадокс стал отправной точкой моего исследования.

Материал для работы отбирался по принципу визуальной доказательности. В основу изобразительного ряда легли архивные фотографии интерьеров, планировочные схемы, крупные планы отделочных деталей обоих объектов. Каждое изображение включено не как иллюстрация, а как аргумент: ракурсы подобраны так, чтобы интерьеры Queen Mary и Hindenburg можно было рассмотреть рядом и обнаружить в них как родство, так и контраст.

Рубрикация исследования следует логике постепенного погружения:

1. Концепция
2. Два объекта одной эпохи
3. Грамматика ар-деко: общий язык двух интерьеров
4. Планировка как следствие среды
5. Материальность: вес как эстетическая категория
6. Атмосфера и силуэт: свет, линия, ощущение пространства
7. Заключение

При работе с текстовыми источниками я опиралась на исследования в области истории ар-деко и транспортного дизайна, в частности на каталог выставки музея Виктории и Альберта «Art Deco 1910–1939», архивные материалы коллекции Airships.net, а также на книгу С. Ю. Кавтарадзе «Анатомия архитектуры», определившую для меня понимание связи между конструктивной логикой и эстетикой. Источники служили опорой для проверки фактов и уточнения терминологии.

Ключевой вопрос исследования: является ли среда обитания объекта — вода или воздух — лишь внешним условием для работы дизайнера, или она способна выступить соавтором стиля, трансформируя его приёмы изнутри? Моя гипотеза состоит в том, что ар-деко как стилевая система обладает достаточной пластичностью, чтобы породить два визуально противоположных интерьерных мира — и что именно их сопоставление способно обнаружить нечто существенное о природе стиля как такового.

В середине 1930-х годов Атлантический океан стал ареной негласного соперничества двух принципиально разных способов путешествовать. С одной стороны — трансатлантический лайнер RMS Queen Mary, спущенный на воду в 1934 году и совершивший первый рейс в мае 1936-го. С другой — дирижабль LZ 129 Hindenburg, впервые поднявшийся в воздух в марте того же года. Оба обслуживали один и тот же маршрут — Европа — Северная Америка. Оба были адресованы состоятельной публике, и оба предлагали нечто большее, чем перемещение из точки А в точку Б. Они предлагали проживание.

Именно в это десятилетие интерьер транспортного средства перестал быть вспомогательной функцией и превратился в самостоятельное художественное высказывание. Путешествие через океан длилось несколько дней, и пространство, в котором пассажир проводил это время, должно было не просто обеспечивать комфорт — оно должно было впечатлять, запоминаться, становиться частью опыта. Интерьеры публиковались в ведущих журналах о дизайне: немецкий Innendekoration посвящал страницы салонам Hindenburg, а британский Vogue восхищался убранством Queen Mary. Транспортный дизайн стал витриной эпохи.

Для понимания интерьеров обоих объектов важно знать, кто стоял за их созданием. Оформление Queen Mary — результат работы целой команды: над различными пространствами лайнера трудились более тридцати британских художников и дизайнеров. Дорис Цинкайзен спроектировала Verandah Grill — самый популярный ресторан и ночной клуб корабля, который Сесил Битон описал в Vogue как «безусловно, самую красивую комнату на любом корабле». Макдональд Гилл создал знаменитую декоративную карту, показывавшую положение лайнера в Атлантике в реальном времени. Шотландская фирма Templeton’s разработала ковры для общественных помещений — только ковёр главного салона весил около трёх тонн. Queen Mary была коллективным произведением, и каждый её интерьер нёс на себе отпечаток авторского почерка конкретного художника.

Интерьеры Hindenburg, напротив, были делом одного человека — профессора Фрица Августа Бройхауса де Гроота, немецкого архитектора и дизайнера, к тому времени уже известного работой над интерьерами океанского лайнера Bremen. Опыт Бройхауса в морском дизайне оказался здесь особенно ценным: он понимал, что значит создавать жилое пространство в замкнутом корпусе, подчинённом инженерной логике. Однако дирижабль предъявлял ограничения, с которыми не сталкивается ни один корабль, — прежде всего, ограничение по весу. Совместно с художником Отто Арпке, написавшим декоративные панно для салонов, Бройхаус создал интерьер, в котором каждый предмет был одновременно функциональным решением и стилевым высказыванием.

Примечательно, что при всей разнице масштабов — Queen Mary вмещала более двух тысяч пассажиров, Hindenburg лишь около семидесяти. Задача перед дизайнерами стояла, по существу, одна: превратить замкнутое пространство внутри инженерной конструкции в мир, который пассажир не захочет покидать. Оба объекта говорили на одном стилевом языке — языке ар-деко, но произносили на нём совершенно разные вещи. Почему это произошло и как именно один стиль породил два настолько непохожих интерьерных мира — предмет последующих глав.

Прежде чем говорить о различиях между интерьерами Queen Mary и Hindenburg, стоит обратить внимание на то, что их объединяет, и объединяет не случайно. Оба пространства были созданы в рамках одной стилевой системы, получившей название ар-деко по имени парижской Международной выставки декоративных искусств и современной промышленности 1925 года (Exposition Internationale des Arts Décoratifs et Industriels Modernes), ставшей манифестом нового подхода к декору [1]. Ар-деко не возник на пустом месте: в нём соединились влияния неоклассицизма, кубизма, конструктивизма, а также мотивы древнеегипетского, мезоамериканского и японского искусства [2]. Однако результат этого синтеза оказался настолько цельным, что сложился в узнаваемую визуальную грамматику — набор приёмов, которые позволяют опознать стиль вне зависимости от того, украшает ли он небоскрёб, ювелирное изделие или салон дирижабля.

Что же составляет эту грамматику? Если попытаться выделить её ключевые правила, то обнаружится несколько устойчивых приёмов, которые воспроизводятся в самых разных контекстах. Прежде всего — геометрический орнамент. Ар-деко предпочитает ломаную линию плавной, многоугольник — кругу, зигзаг — завитку. Ромбы, шевроны, веерные лучи, ступенчатые формы — этот набор мотивов кочует из архитектурного фриза на поверхность ковра, с ковра — на дверную ручку, с дверной ручки — на вентиляционную решётку. В интерьерах Queen Mary геометрические узоры появляются в инкрустации деревянных панелей — десятки пород дерева складываются в сложные абстрактные композиции на стенах кают и общественных салонов. В интерьерах Hindenburg тот же принцип работает в меньшем масштабе: геометрические паттерны читаются на обивке алюминиевых стульев столовой, на тканях штор и на рисунке линолеумного покрытия пола.

Второй принцип — осевая симметрия. Ар-деко организует пространство вокруг центральной оси: расположение светильников, мебели, декоративных панелей подчиняется зеркальному порядку. Это роднит стиль с классической традицией, но если классицизм черпал симметрию из ордерной системы, то ар-деко получает её из промышленного дизайна из логики машины, где правая половина механизма идентична левой. В главном ресторане Queen Mary эта симметрия выстраивается масштабно: зал шириной во весь корпус корабля организован двумя рядами колонн, между которыми расположена продольная ось помещения. В столовой Hindenburg симметрия камерная — два ряда столов, фланкирующих центральный проход, и зеркально расположенные росписи Отто Арпке на стенах по обе стороны.

Третий элемент — контраст фактур. Ар-деко любит сталкивать между собой материалы с принципиально разной тактильностью: полированный металл и матовое дерево, глянцевый лак и мягкий бархат, прозрачное стекло и непрозрачный камень. Этот контраст создаёт визуальное напряжение, ощущение нарочитой, продуманной роскоши. На Queen Mary он особенно щедр: бронзовые поручни лестниц соседствуют с панелями из орехового дерева, хрустальные люстры с мраморными каминами, бакелитовые выключатели с шёлковой обивкой кресел. На Hindenburg контраст фактур присутствует, но выражен более сдержанно: хромированные трубки мебельных каркасов рядом с фанерными столешницами, латунные накладки на бакелитовых ручках, матовое стекло плафонов на фоне гладких стеновых панелей цвета слоновой кости.

Наконец, четвёртый общий принцип — визуальный образ скорости. К середине 1930-х ар-деко эволюционировал в направлении, получившее название streamline moderne. Во Франции его называли style paquebot: «стиль океанского лайнера», и это не случайно: именно обтекаемые формы кораблей и летательных аппаратов стали источником нового декоративного языка [2],[3]. Горизонтальные линии, скруглённые углы, блестящие поверхности, отсутствие выступающих деталей — всё это создавало визуальное ощущение движения даже в неподвижном интерьере. И Queen Mary, и Hindenburg несут в себе черты этого направления.

Таким образом, перед нами не два случайно совпавших по времени интерьера, а два высказывания на одном языке. Геометрический орнамент, осевая симметрия, контраст фактур, образ скорости — эти четыре принципа присутствуют и в плавучем дворце Queen Mary, и в воздушной капсуле Hindenburg. Однако, как и в любом живом языке, одна и та же грамматика способна порождать очень разные тексты.