Две выставки 1937 года: Искусство как пропаганда в нацистской Германии

В июле 1937 года в Мюнхене с разницей в один день открылись две художественные выставки, буквально через дорогу друг от друга. «Большая германская художественная выставка» заняла только что построенный Дом немецкого искусства, а выставка «Дегенеративное искусство» разместилась в тесных помещениях Института археологии. На первой зритель видел «правильное» искусство Рейха. Идеализированные обнаженные тела, героические пейзажи, монументальная скульптура стояли в просторных залах с мраморными полами и безупречно симметричной развеской. На второй были показаны конфискованные из музеев работы Кирхнера, Клее, Кандинского, Бекмана и Дикса. Их развесили криво, впритык друг к другу, в окружении оскорбительных граффити и ценников, призванных возмутить зрителя.

Этот двойной показ не был совпадением. Нацистский режим использовал художественную выставку как средство пропаганды. Инструментом воздействия служили не столько сами произведения, но и способ их экспонирования. Архитектура зала, характер развески, подписи, освещение, маршрут зрителя формировали заданное восприятие. Одна и та же картина в роскошном мраморном зале и в тесной комнате среди граффити воспринималась по-разному. Выставка переставала быть нейтральной формой высказывания и начинала управлять восприятием зрителя.

Выставку «Дегенеративное искусство» в Мюнхене посетили более двух миллионов человек, тогда как «Большую германскую выставку» около четырехсот тысяч. Мотивации посетителей были разными. Одних привлекала скандальная репутация выставки, другие приходили из идеологического согласия, а кто-то хотел увидеть знакомые работы. Так или иначе, выставка, задуманная как унижение авангарда, привлекла к нему беспрецедентное внимание. Работы, которые нацисты хотели уничтожить, сегодня находятся в коллекциях известных музеев.

Каким образом нацистский режим превратил художественную выставку из формы показа искусства в инструмент идеологического воздействия? Какую роль в этом сыграл способ их огранизации, и почему пропаганда в итоге сработала не так, как задумывалось?

Для ответа на эти вопросы необходимо рассмотреть культурную политику Третьего рейха и систему контроля над искусством, проанализировать экспозиционные приемы обеих выставок от выбора здания до характера подписей и рассмотреть работы представленные на них.

Выбор темы исследования обусловлен тем, что мюнхенские выставки 1937 года представляют собой уникальный случай в истории выставочного дела. Впервые «позитивная» и «негативная» выставки были задуманы как элементы единого пропагандистского механизма. Анализ этого случая позволяет увидеть, что экспозиция никогда не бывает нейтральной, а выбор зала, развески и подписей всегда формирует восприятие произведения.

Для исследования были отобраны произведения, представленные на обеих рассматриваемых выставках, архивные фотографии залов и важных мероприятий в рамках экспозиций.

В исследовании использовались текстовые источники, которые содержат информацию о «Большой германской художественной выставке» и выставке «Дегенеративное искусство», об экспонатах, устройстве залов и историческом контексте.

Рубрикация исследования построена хронологически и тематически и включает в себя контекст культурной политики Третьего рейха, анализ «Большой германской художественной выставки», анализ выставки «Дегенеративное искусство» и сопоставление экспозиционных приемов обеих выставок.

С приходом нацистов к власти в 1933 году искусство стало подвергаться государственному контролю. В ноябре того же года была создана Имперская палата изобразительных искусств, подчиненная министерству пропаганды Геббельса. Членство в ней стало обязательным условием профессиональной деятельности. Художник, не принятый в палату, терял право выставляться, преподавать и продавать свои работы. Для вступления требовался «арийский сертификат», что автоматически закрывало доступ еврейским художникам. Тех авторов, чье искусство считалось идеологически чуждым, тоже отвергали. На практике это означало запрет на профессию.

Уже с 1933 года нацисты начали устраивать выставки, направленные на дискредитацию модернизма. Подобные работы из музейных коллекций выставлялись в нарочито уничижительном контексте, иногда рядом с рисунками психиатрических пациентов. Подобные показы прошли в Мангейме, Дрездене, Нюрнберге, Карлсруэ, Штутгарте и других городах.

В конце июня 1937 года Гитлер одобрил план Геббельса и поручил президенту Имперской палаты изобразительных искусств Адольфу Циглеру возглавить комиссию по изъятию из немецких государственных музеев произведений «упадочного искусства», созданных после 1910 года. За несколько недель комиссия объехала около тридцати музеев и конфисковала более пяти тысяч работ. Среди наиболее пострадавших художников оказались Эмиль Нольде, Эрих Хекель, Эрнст Людвиг Кирхнер и Макс Бекман. Конфискации подверглись также произведения Кандинского, Клее, Шагала, Пикассо и Матисса. Эти работы стали материалом для выставки «Дегенеративное искусство».

Одновременно в Мюнхене завершилось строительство Дома немецкого искусства. Монументальное неоклассическое здание было спроектировано Паулем Людвигом Тростом по личному заказу Гитлера, сам архитектор не дожил до открытия, умер в 1934 году. Здание задумывалось как витрина нового, одобренного режимом немецкого искусства.

18 июля 1937 года в Мюнхене торжественно открылся Дом немецкого искусства, а вместе с ним и первая «Большая германская художественная выставка». В своей речи на открытии Гитлер объявил беспощадную войну против модернизма и изложил понимание того, каким должно быть немецкое искусство. Отныне в публичном пространстве Рейха допускалось только искусство, одобренное режимом.

В тот же день по центру Мюнхена прошло шествие «2000 лет немецкой культуры» с шестью тысячами участников в исторических костюмах и аллегорическими платформами, представлявшими эпохи от древнегерманской до современной. Третий рейх позиционировался как вершина всей немецкой культурной истории.

Эбер был убежденным нацистом с первых лет движения, участником Пивного путча 1923 года и автором пропагандистских плакатов для партийной прессы. «Связной» изображает солдата, бегущего под огнем противника. Во время Первой мировой войны связным служил сам Гитлер. Картину купил лично фюрер за 10 200 рейхсмарок. Война показана здесь как момент героизма и самопожертвования, без грязи, страха и увечий.

Гипсовая модель «Товарищества» была показана в зале 2 первой «Большой германской выставки». В 1937 году полноразмерная бронзовая скульптура высотой семь метров стояла у входа в Немецкий павильон на Парижской всемирной выставке. Два обнаженных мужских тела, стоящие плечом к плечу, воплощали идеал физической мощи. Одна и та же скульптура одновременно работала как экспонат внутренней пропаганды и как символ режима на международной арене.

Брекер был назначен официальным государственным скульптором лично Гитлером в 1937 году, получил огромную мастерскую и 43 ассистента. «Прометей» был показан на второй «Большой германской выставке» в 1938 году и куплен рейхсминистром образования Бернхардом Рустом за 25 000 рейхсмарок. Титан, несущий огонь людям, воплощал нацистский идеал «арийского» тела: гипертрофированная мускулатура, уверенная поза, отсылает к античной классике. Брекер в 1920-е годы учился в Париже и был знаком с Пикассо и Кокто, но отказался от модернизма в пользу неоклассицизма, который стал эстетическим языком режима.

Картина получила вторую премию на конкурсе «Новая немецкая семья», организованном Альфредом Розенбергом. Многодетная семья на фоне сельского убранства, здоровые румяные дети, довольные родители. Она широко тиражировалась от журнала Neues Volk до SS-Leitheft, и была показана на Венецианской биеннале 1940 года. Это одна из самых растиражированных картин GDK и наглядная иллюстрация того, как выставка транслировала идеологию через бытовой, внешне безобидный сюжет.

Эту картину лично купил Гитлер за 7000 рейхсмарок. Здоровые, загорелые, улыбающиеся молодые женщины на фоне сельского пейзажа воплощали идеал «крови и почвы». Покупка фюрера одновременно служила знаком одобрения и ценовым ориентиром для остальных покупателей. Шмутцлер умер в 1940 году, вскоре после выставки. До прихода нацистов к власти он был известен портретами и картинами с женскими фигурами в стиле рококо.

Выставка заняла первый и второй этажи Дома немецкого искусства, а также двухэтажный «Зал Чести» в центре здания. Она была организована как коммерческая: большинство произведений продавались, а каждый художник мог представить до десяти работ. В экспозицию вошли живопись, скульптура, графика и акварель.

Содержание выставки было строго регламентировано. Гитлер лично вмешался в отбор работ, отвергнув значительную часть первоначальной экспозиции и сменив художественного руководителя выставки. Большую часть экспозиции составляли пейзажи, сельские идиллии, портреты и анималистика. Широко была представлена обнаженная натура, а скульптура тяготела к монументальному неоклассицизму. Все вместе должно было транслировать образ здорового, идеализированного, «расово чистого» общества. Центральным произведением стала работа Адольфа Циглера «Четыре элемента», который одновременно возглавлял комиссию по конфискации «дегенеративного» искусства.