Эдмунд Дюлак «создатель сказки Востока для Запада»

Концепция (Введение) Глава 1. Теоретические основы Глава 2. Страсть Дюлока к востоку Глава 3. Создание сказочного образа востока 3.1. Сказки из «Тысячи и одной ночи» (1907) 3.2. «Рубайят» Омара Хайяма (1909) 3.3. Принцесса Бадура (1913) 3.4. Синдбад-мореплаватель (1914) Глава 4. Восток глазами Дюлока Глава 5. Сравнение с современниками Глава 6. Дюлак как мастер Золотого века и его наследие Глава 7. Заключение вывод Глава 8. Библиография Список источников изображений

Концепция (Введение)

Это визуальное исследование рассматривает творчество Эдмунда Дюлака (1882–1953), французского иллюстратора британского происхождения, жившего в Золотой век книжной иллюстрации, как визуального посредника между западным читателем и воображаемым «Востоком» своего времени. Визуальный корпус состоит из пяти подарочных книг, опубликованных в период с 1907 по 1926 год, все они посвящены явно «восточной» тематике: «Истории из „Тысячи и одной ночи“» (1907), «Рубайят Омара Хайяма» (1909), «Принцесса Бадура» (1913), «Синдбад-моряк» (1914). Сам Дюлак посетил Средиземноморье лишь однажды, осенью 1913 года, во время яхтенного круиза с семьей Дэвис, который включал Грецию, Мальту, Тунис и Египет. Остальная часть его «Востока» была создана визуально, посредством изучения персидских миниатюр, могольской живописи, японских гравюр укиё-э и китайской живописи — источников, с которыми он впервые познакомился в типографии своего дяди в Тулузе, а позже — в музеях и на выставках эдвардианского Лондона.

Выбор темы

Дюлака обычно рассматривают в рамках биографии и истории стиля. Данное исследование смещает акцент на вопрос о том, как его иллюстрации участвовали в западном дискурсивном конструировании «Ориентального Востока» - того, что Эдвард Саид в своем основополагающем исследовании 1978 года «Ориентализм» определил как систему репрезентаций, посредством которой Запад создавал свой образ «Другого». Хотя концепция Саида продуктивно применялась в литературе, станковой живописи и академических дисциплинах, роль книжной иллюстрации как массового визуального носителя ориенталистского дискурса остается недостаточно изученной, за исключением статьи Лебедева 2019 года и проекта COVE Editions, посвященного «Рубайяту» 1909 года (Университет штата Орегон, 2025). Данное исследование вносит свой вклад в этот продолжающийся диалог.

Принцип отбора материала для исследования

Визуальный корпус ограничен пятью книгами с явно «восточной» тематикой, выбранными для отслеживания стилистической эволюции Дюлака на протяжении двух десятилетий — от раннего персидско-миниатюрного регистра «Тысячи и одной ночи» (1907) до синтеза персидских, китайских и японских влияний в «Синдбаде» (1914) Каждый подраздел главы 3 анализирует репрезентативные иллюстрацию из соответствующих книг.

Принцип рубрикации

Исследование состоит из 8 глав. Глава 1 устанавливает теоретические основы. Глава 2 прослеживает биографические и контекстуальные истоки образа «Востока» Дюлака. Глава 3 представляет подробный визуальный анализ четырёх книг над которыми работал Эдмунд каждая из которых посвящена восточной тематике. Глава 4 направлена на рассмотрение собственного мнения Дюлака, а так же раскрывает современное критическое восприятие его восточных иллюстраций. В 5 главе мы рассматриваем ориентализм работ Дюлака в сравнении с другими авторами работавшими над темой востока. Глава 6 описывает статус Дюлака как великого мастера своего времени и освещает его наследие как одного из самых ярких иллюстраторов Золотого века . Заключительная 7 глава подводит итоги из которых, был сделан вывод данного исследования. В 8 главе вы можете ознакомиться с библиографией.

Принцип отбора и анализа источников

К основным источникам относятся иллюстрированные книги Дюлака в их первых изданиях, сохранившиеся записи из дневника Дюлака, цитируемые в биографии Эдмунда Дюлака, написанной Колином Уайтом (1976), а также современные критические отзывы в The Art Journal (1907), The Times (1907), The Outlook (1913) и Times Literary Supplement (1914). В качестве вторичных источников используются рецензируемые академические исследования: «Ориентализм» Саида (1978), статья Дмитрия Лебедева в издательстве Atlantis Press (2019), «На выставке» Барбары Блэк (2000), «Персидское присутствие в викторианской поэзии» Резы Тахер-Кермани (2020), статья Джейми Комсток-Скипп в журнале Relegere (2013) и проект COVE Editions (2025). Описания антикварных книготорговцев используются только как средство доступа к цитатам из библиографии Энн Конолли Хьюи (1995) и Уайта (1976), а не как первоисточники.

Задача исследования Изучить какой степени иллюстрации Дюлака на «восточную» тематику участвуют в ориенталистском дискурсе, описанном Эдвардом Саидом? Как стилистическая эволюция Дюлака в период с 1907 по 1913 год отражает его меняющиеся — или неизменные — отношения с «Востоком», который он не посещал до 1913 года и никогда не жил в нем? Установить Повлияло ли увлечение востоком Дюлака на стилистику его работ в контексте узнаваемого почерка его иллюстраций в целом.

Гипотеза

Работы Дюлака посвященные сказкам Востока — это не просто «иллюстрации восточной классики», а целенаправленное визуальное конструирование «образа Востока» для западного потребления, функционирующее в рамках ориенталистского дискурса, выделенного как культурный феномен Эдвардом Саидом. Траектория карьеры Дюлака демонстрирует, как «Восток» в его иллюстрациях стал устойчивым визуальным шаблоном, который он распространил на множество регистров — персидский/арабский, китайский, японский — и который в конечном итоге стал его визитной карточкой а также, повлиял и сформировал иллюстрации сказок XX века через Уорвика Гобла, Рене Булла, Кая Нильсена и, косвенно, Уолта Диснея, вдохновлявшихся трудами Дюлака.

Теоретическая основа данного исследования опирается на работу Эдварда Саида 1978 года «Ориентализм», в которой «Восток» был переосмыслен как западный дискурсивный конструкт, а не как географическая реальность. По мнению Саида, «Восток был почти европейским изобретением» — системой представлений, которая изображала Восток как статичный, иррациональный, чувственный и экзотический, в противовес рациональному, динамичному, современному Западу. Важно отметить, что Саид утверждал, что литературное и художественное творчество не является пассивным отражением ориенталистской идеологии, а активным её производителем и распространителем. Хотя анализ Саида в основном был сосредоточен на литературных и научных текстах, концепция исследования так же затрагивает и визуальную культуру, включая живопись (Делакруа, Жером, Джон Фредерик Льюис), театральное оформление (костюмы Леона Бакста для постановки «Шехеразады» Русским балетом в 1910 году) и книжную иллюстрацию. Наиболее прямым применением концепции Сайда к творчеству Дюлака является статья Дмитрия Лебедева 2019 года «Книжная графика Эдмунда Дюлака и проблема ориентализма в британской иллюстрации эпохи Эдуарда VII и второго десятилетия XX века», опубликованная издательством Atlantis Press в материалах конференции ICASSEE 2019. Лебедев предлагает рецензируемый формальный анализ заимствования Дюлаком персидской миниатюры, японского укиё-э и могольской живописи, с подробными визуальными сравнениями, о которых подробнее мы поговорим ниже в подробных разборах произведений

Вторым источник критики рассматриваемый в данном исследовании стала книга Барбары Дж. Блэк «На выставке: викторианцы и их музеи» (University Press of Virginia, 2000), в которой она затрагивает «Рубайят» 1909 года от Hodder & Stoughton, иллюстрированное Дюлаком

Эдмунд Дюлак родился в Тулузе 22 октября 1882 года. Согласно данным исследовательского центра Бен-Ури, его отец был коммивояжером и мелким торговцем произведениями искусства, а дядя занимался японскими гравюрами — первое знакомство Дюлака с визуальным языком Азии произошло в типографии его дяди в 1890-х годах. Оставив изучение права в Тулузском университете, Дюлак обучался в Школе изящных искусств и недолгое время в Академии Жюлиана в Париже (1904), прежде чем переехать в Лондон в 1904–1905 годах. В Лондоне он получил заказы на иллюстрирование сестер Бронте (J. M. Dent, 1905) и вскоре вступил в Лондонский клуб эскизов, который познакомил его с издательством Hodder & Stoughton и галереями Лестера — партнерством издательства и выставочного бизнеса, которое финансировало его книги о Востоке.

Осенью 1913 года Дюлак совершил единственное задокументированное путешествие на географический Восток за всю свою жизнь. Вместе со своей тогдашней женой Эльзой Биньярди он присоединился к Эдмунду и Мэри Дэвис на их яхте для средиземноморского круиза с остановками в Греции, на Мальте, в Тунисе и Египте. В биографических заметках галереи Криса Битлза сообщается, что «его больше всего очаровали арабский облик Сироса и исламская культура Туниса». Наиболее прямое сохранившееся свидетельство того, как Дюлак воспринимал «Восток», содержится в его дневниковой записи из Гермополиса, цитируемой в биографии Колина Уайта 1976 года на страницах 64–65: «В Гермополисе Дюлак почувствовал, что наконец-то прибыл на Восток. Город выглядел вполне по-арабски… где сентиментальный путешественник может предаться воспоминаниям о прекрасном прошлом».

Ключевые слова — «сентиментальный» и «воспоминания о прекрасном прошлом» — поразительны: Дюлак описывает реальный город в современном Египте исключительно через категории воображаемого прошлого, точно так же, как это делал бы Саид, рассматривая его как ориенталистский объект. Даже находясь физически в ближневосточном городе, взгляд Дюлака структурирован дискурсом, который он уже усвоил. Уайт также документирует (стр. 43), что Дюлак, в качестве личного хобби, создавал и носил восточные костюмы для шарад, живых картин и костюмированных вечеринок — биографическая деталь, которая предполагает, что его взаимодействие с «Востоком» было не только профессиональным, но и перформативным. Он буквально жил в фантазии, которую иллюстрировал, в своей домашней жизни и в своей работе.

«Тысяча и одна ночь», пересказанные Лоуренсом Хаусманом и опубликованные издательством Hodder & Stoughton с пятьюдесятью цветными иллюстрациями Дюлака, стали как основой репутации Дюлака, так и поворотным моментом в его карьере. По мнению галереи Chris Beetles, публикация 1907 года «раскрыла Дюлака как мастера ориентализма и заложила основу для создания и представления его работ». Журналы The Art Journal (январь 1907 г.) и The Times (1907 г.) подтвердили современное признание «восточного колорита» книги и «изысканного чувства цвета».

В стилистическом плане иллюстрации 1907 года сочетают в себе три источника: персидскую миниатюру (которая вносит свой вклад плоским, неперспективным пространством), могольскую живопись (цветовая палитра, напоминающая драгоценные камни) и японское укиё-э (смелые композиционные фрагменты и декоративное использование узоров).

Дмитрий Лебедев в своем исследовании «Книжная графика Эдмунда Дюлака и проблема ориентализма в британской иллюстрации эпохи Эдуарда VII и второго десятилетия XX века» Также прокомментировалтысячу и одну ночь. «Восточный стиль легко прослеживается в иллюстрации Дюлака «Пока рассказ о её зеркале не удовлетворил её», где изображена лежащая дама перед зеркалом в окружении служанок. Абсолютного следования японским гравюрам нет, но композиция и явное стремление отказаться от перенасыщения сюжета ненужными деталями и сосредоточиться на персонажах говорят о влиянии японской манеры изображения.»

«Ноктюрны» Дюлака — сцены при лунном свете, выполненные в глубоких тонах ультрамарина, индиго и прусского синего, — стали визитной карточкой книги. Колин Уайт (1976, с. 28) пишет: «Тысяча и одна ночь дала Дюлаку возможность насладиться ночными пейзажами; мягкость лунного света, отражающегося от камня или теневых фигур, и использование ультрамарина, индиго и прусского синего, смешанных с пурпурными и фиолетовыми оттенками, привнесли в иллюстрации спокойствие и таинственность восточных ночей».