/ dirty luxury

1 / концепция 2 / антиглянец 3 / среда 4 / тело 5 / заключение

В современной визуальной культуре термин dirty luxury описывает интересное противоречие. Это соединение мира высокой моды, ассоциирующегося с богатством и роскошью, и эстетики, которая традиционно считается «грязной» или незавершенной. Вместо привычного для люкса стремления к идеальной картинке, это направление выбирает грубый реализм.

Этот тренд заметен в фотокнигах, модных кампаниях и визуальных экспериментах. Он проявляется через преднамеренно несовершенную съемку: зернистую пленку, жесткую вспышку, небрежные композиции, бытовые или урбанистически-грязные локации. Ключевой вопрос исследования – как и зачем эстетика dirty luxury используется в современной фотокниге и модной фотографии.

Рик Оуэнс описал этот подход словом glunge — смесью гламура и гранжа. Идея заключается в том, что в эпоху массового потребления настоящая роскошь — это уникальность вещи, которая прожила свою историю. Это ответ на усталость аудитории от искусственных, отретушированных изображений в социальных сетях. Зритель ищет что-то настоящее, даже если это выражается через образы разрушения или беспорядка [4].

В эпоху пресыщения идеальными образами аудитория жаждет честности и смелых решений. Dirty luxury отвечает этой потребности, объединяя казалось бы несовместимое. Такой визуальный подход возник не на пустом месте: ещё в 1990-е фотографы как Юрген Теллер и Корин Дэй бросили вызов глянцу. Теллер, например, сломал традиционное представление о модной фотографии, создав уникальный язык “анти-гламура”. Его ранние работы в контексте глянцевых 90-х казались «грязными» и анти-модными, хотя впоследствии стали классикой. Сегодняшние фотографы и бренды развивают эти идеи, выпуская фотокниги и журналы, где роскошный объект снимается так, будто это любительский кадр из реальной жизни.

D исследовании проанализированы фотокниги и кампейны модных домов, знаменитые журнальные съемки, которые демонстрируют эстетику dirty luxury. Особый упор сделан на три ключевых аспекта: / Антиглянец – фотографические приемы с эффектами зерна, пересвета вспышки, отсутствие ретуши; / Среда – выбор невзрачных локаций (улицы, подъезды, дешевые интерьеры) вместо классической роскоши; / Тело – изображение модели без идеализации (неуклюжие позы, гротескные ракурсы, подчёркнутая естественность тел).

Это позволяет брендам свой имидж на парадоксе: они продают очень дорогие вещи, используя визуальный язык бедности и небрежности.

Вместо сложного освещения и ретуши используется стиль, имитирующий любительское фото. Основные признаки: прямая вспышка, высокая контрастность, зернистость и «неправильные» цвета.

Этот метод создает иллюзию отсутствия дистанции между зрителем и модой. Если глянцевые журналы прошлых десятилетий создавали недосягаемый идеал, то современная фотокнига говорит на языке, понятном поколению смартфонов. Это заявление о том, что стиль важнее технического совершенства.

Основы этого подхода были заложены в архивах модного дома Maison Martin Margiela, в частности, в специальных выпусках журнала STREET (1995 и 1999 годы). Мартин Маржела, всегда избегавший публичности, использовал эти издания как альтернативу традиционным лукбукам.

Фотографы, работавшие с Маржелой, часто делали снимки, которые на первый взгляд казались техническим браком. В кадре может быть видна только часть одежды или спина модели, а голова обрезана. Это смещало фокус с личности модели на саму вещь и ее взаимодействие с городом.

Ярким примером эстетики антиглянца в 2010-х стала книга Vetements 2: Summercamp, опубликованная IDEA Books. Снятая Пьером-Анжем Карлотти. Книга документирует коллекцию бренда Весна/Лето 2017 в замке на севере Франции.

Фотограф Пьер-Анж Карлотти использует жесткую прямую вспышку, которая делает изображение плоским и высвечивает все бытовые детали. Модели на снимках часто застигнуты врасплох, с красными глазами от вспышки или жирным блеском на коже. Раньше такие кадры удаляли, теперь они ценятся за ощущение живой энергии и веселья [8].

Книга на 480 страниц показывает не только одежду, но и неубранные столы, спальные мешки на полу, еду. Это демократизирует моду, показывая, что даже в дорогой одежде люди ведут себя естественно и небрежно.

Книга Balenciaga: Winter 18, выпущенная издательством Rizzoli, представляет более жесткую, индустриальную версию антиглянца.

В печати использовались специальные неоновые чернила, создающие цвета, которые невозможно точно передать на экране монитора. Это делает книгу уникальным физическим объектом.

Обложка и внутренние страницы украшены граффити, зеркально отражая декорации шоу. Апроприация вандализма превращает это в дорогостоящую книгу-объект и идеально воплощает dirty luxury. Грязь улиц стерилизуется и продается обратно как коллекционный предмет.

Бренд Enfants Riches Déprimés (ERD) доводит эстетику антиглянца до предела, имитируя панк-зинов 70-х и 80-х. Фотокнига Rats at the Ritz, снятая Терри Ричардсоном, является воплощением этого стиля.

Ограниченный тираж (150 копий), использование черно-белой и цветной пленки, жесткая вспышка Ричардсона. Визуальный ряд напоминает полицейские отчеты или документацию места преступления, где объектами съемки становятся не улики, а предметы роскоши, подвергшиеся насилию.

В эстетике dirty luxury фон играет ключевую роль. Вместо нейтральных студий или живописных пейзажей используются пространства, которые обычно считаются непривлекательными: парковки, стройплощадки, заброшенные здания или дешевые отели. Этот прием называется «деконтекстуализация» — помещение дорогого объекта в неподходящую для него среду.

Книга VETEMENTS, выпущенная издательством IDEA в 2016 году с фотографиями Пьера-Анжа Карлотти показывает, как бренд использует стратегию анти-локации.

В книге насчитывающей 300 страниц фотографии, сделанные со вспышкой в лоб, лишают пространство глубины и загадочности, обнажая фактуру дешевых материалов: пластика, ковролина, лакированного дерева. Среда здесь выступает как инсталляция. Одежда Vetements мимикрирует под эту среду, создавая ощущение органичного единства с этой атмосферой. Одежда выглядит так, словно она рождена этой средой, а не привнесена в нее извне [10].