Эстетика невидимого: микромир и биоморфная абстракция



1. Рубрикатор


2. Концепция


3. Интуитивная биология
4. Анатомия клетки
5. Эпоха генетики
6. Лаборатория как холст
7. Вывод



Темой моего визуального исследования является: «Эстетика невидимого: микромир и биоморфная абстракция». Выбор обусловлен её актуальностью, сегодня биология и технологии все глубже проникают в нашу повседневность, а эстетика микромира становится одним из главных визуальных кодов современности. Это визуальное исследование направлено на то, чтобы проанализировать этот переход: как невидимое глазу пространство становилось источником новых формообразований и меняло саму природу художественного высказывания. Логика повествования и принцип структурирования исследования строятся по хронологически-концептуальному вектору, демонстрируя поэтапное погружение искусства в структуру живой материи. Материал разделен на четыре последовательных логических блока, каждый из которых отражает закономерную смену визуальной парадигмы.

В начале XX века, на фоне глобальной индустриализации и усталости от жесткой геометрии машин, искусство обратилось к скрытой биологии. Еще до того, как детальные микрофотографии стали доступны массовой культуре, художники начали визуализировать микромир интуитивно. Живописное пространство на их холстах потеряло гравитацию, наполнилось пульсирующими, невесомыми формами, напоминающими простейшие микроорганизмы и делящиеся клетки. Вскоре эта «жидкая» вселенная обрела объем: скульптура отказалась от прямых углов в пользу органического роста. Появились обтекаемые формы, пористые фактуры и сквозные пустоты, которые визуализировали клеточные мембраны, процессы почкования и скрытую динамику живой ткани. Искусство этого периода пыталось имитировать внешнюю морфологию невидимой жизни. Поворотным моментом в визуальной культуре стало открытие структуры ДНК и стремительное развитие генетики во второй половине века. Художники начали не вдохновляться формой органики, а изображать саму структуру биологических связей (молекулярные решетки, спирали и гистологические сети). В XXI веке, в эпоху постбиологии и генной инженерии, дистанция между искусством и микромиром исчезла окончательно. Произошел радикальный сдвиг: искусство преодолело этап простой имитации и поменяло сам материал. Инструментарий художника расширился до масштабов научной лаборатории. Современные авторы буквально работают с микрофлорой, бактериальными колониями и генетическим кодом.

В ходе исследования я задалась вопросом: каким именно образом научный прогресс в области микробиологии и генетики трансформировал визуальные формы и материальные медиумы в изобразительном искусстве на протяжении последних ста лет? В ответ на него была выдвинута следующая гипотеза: по мере того как наука проникала все глубже в структуру жизни, искусство прошло закономерный эволюционный путь от интуитивной имитации биологических форм к структурному анализу генетических сетей, а затем и к физическому присвоению биологических процессов. Итогом этой эволюции стало превращение самой живой материи из объекта изображения в полноправный художественный материал.

В свой поздний (парижский) период Кандинский устал от «холодного» конструктивизма. Он начал изучать энциклопедии по зоологии и эмбриологии. Его холсты этого периода — это буквально предметные стекла микроскопа, на которых в жидкой среде плавают причудливые организмы.

В картине «Красочный ансамбль» Кандинский работает с мотивом клеточного ядра и мембраны. Формы на картине замкнуты в оболочки, внутри которых находятся более мелкие цветные элементы (вакуоли, ядра, хромосомы).

Миро обладал уникальным зрением: он смотрел на мир звезд и насекомых, а рисовал их так, будто это атомы и микробы. Он сводил любую форму жизни к простейшему биологическому знаку. Черные точки, соединенные тонкими линиями, похожи на нейронные связи или клеточные ядра. Плавные, амебообразные контуры и плавающие в пространстве «усики» отсылают к жгутикам бактерий.

На картине Миро «Умножение дуг» пространство холста до самого горизонта забито десятками тысяч мелких, похожих друг на друга, но немного разных биоморфных форм. Это сильно напоминает, вышедшую из-под контроля колонию бактерий или плесени, которая безостановочно делится и поглощает все вокруг.

«Человеческая конкреция» Жана Арпа «иллюстрирует принятие биоморфизмом органической абстракции, сочетая природное вдохновение с художественной инновацией. Гладкие, волнообразные кривые скульптуры напоминают формы природы…клеточные структуры. Минималистичный подход Арпа отбрасывает детали, сосредотачиваясь на сущности роста и жизни, создавая произведение, одновременно примитивное и современное.» [1]

Генри Мур всю жизнь исследовал классический мотив «Матери и дитя». Но если посмотреть на этот мотив через линзу микробиологии, особенно в его абстрактных работах 1950-х, мы увидим не людей, а анатомию клетки: защитную оболочку (мембрану) и то, что спрятано внутри нее (ядро).

Вдохновившись оригинальной статьей Уотсона и Крика в журнале Nature (1953 г.) Дали буквально рисует спираль ДНК, состоящую из молекул и человеческих фигур, показывая как научное открытие моментально проникает в поп-культуру и холсты великих художников.