Концепция
Британия — это родина заводов. Промышленная революция в Англии стала тем моментом, когда мир перевернулся. Вековой уклад, где всё зависело от ручного труда и погоды, разбился о силу пара. Британия преображалась на глазах. В местах, где раньше годами ничего не менялось, вдруг за считанные годы вырастали огромные города. Привычные пейзажи разрезали железные дороги, а небо затянуло угольным дымом.
William Terner — Rain, Steam and Speed — The Great Western Railway, 1844
Не замечать эти перемены было невозможно. Пока инженеры проектировали машины и станки, художники искали способ вписать это в классическую живопись. Промышленный взрыв дал им темы, которых раньше не существовало: скорость поездов и огромные масштабы фабрик. Именно британские художники первыми начали искать способ описать новую индустриальную реальность. Задача этого исследования — проследить, как менялся взгляд художников от страха перед заводом как перед стихийной силой до созерцания памятников прошлому.
Ранний период. Конец XVIII века, XIX век
На заре индустриальной эпохи у изображения фабрик и заводов не существовало собственного художественного языка. Их представляли через призму прежних художественных течений. При помощи живописной эстетики они превращались в декоративные элементы, уравнивались с природой, смягчались линии и сокращалась их значимость.
Paul Sandby, W. Walker, W. Angus — View of the Copper Works at Neath, 1779
На гравюре плавильные работы показаны силуэтом строения вдалеке. Печной дым собирается словно облака.
Романтизм и бушующая стихия
Романтики изначально избегали изображения результатов человеческой деятельности в значимой роли, так как их философия противопоставляла разумное и искусственное вечному и мистическому в природе. Важным инструментом осмысления новой реальности стала философия Эдмунда Бёрка о Возвышенном.
William Turner — Snow Storm: Steam-Boat off a Harbour’s Mouth, 1842
«Whatever is fitted in any sort to excite the ideas of pain, and danger, that is to say, whatever is in any sort terrible, or is conversant about terrible objects, or operates in a manner analogous to terror, is a source of the sublime; that is, it is productive of the strongest emotion which the mind is capable of feeling.»[1]
Огромные промышленные ландшафты — с доменными печами, горящими ночными факелами, грохотом машин и монументальными масштабами — идеально вписывались в категорию ужасного, вызывая одновременно изумление и трепет. Центральным местом воплощения этой эстетики стала долина Коулбрукдейл. Здесь бурные индустриальные ужасы вторглись в романтический пейзаж, породив новый тип образности, где дым, пламя и разрушенная природа стали символами наступающей эпохи.
Philip James de Loutherbourg — Coalbrookdale by Night, 1801
Лютербург использует цвета и приёмы, которыми писали преисподнюю или извержение вулкана. Центр картины полыхает, раскаленные печи заливают всё вокруг ядовитым багровым светом, который прорезает ночную тьму. Люди на полотне написаны как маленькие тёмные пятна в тени. Здесь нет и намека на героизм труда. Человек в Коулбрукдейле перестал быть значимой величиной на фоне ставшими настолько огромными технологиями.
William Wyld — Manchester from Kersal Moor, 1852
Манчестер на картине — это бесконечные трубы, кирпичные стены и густой дым, который полностью затмил собой небо и облака. Уайлд выбрал вид с высокого холма, чтобы показать масштаб. Промышленная зона застилает горизонт как шторм. На контрасте с ней на переднем плане видна зеленая трава и маленькие люди, кажущиеся незначительными и беззащитными.
Средний период. XX век
Muirhead Bone — 1917
В конце XIX и в начале XX века заводы и машины уже не были неизвестными, новыми и страшными.
Национальный триумф
Завод становится гордостью империи. Промышленная зона теперь — мощь, символ инженерного гения и экономической независимости Британии в преддверии войны.
Muirhead Bone — HMS Hood in construction at Clydebank, 1917
Индустриальный пейзаж прощается с адским пламенем романтиков, на смену которого приходит логика. Стиль рисунка рифмуется с эстетикой инженерного чертежа. Корабль здесь появляется не из стихии, а из расчета. В картине нет страха перед мощью машин — наоборот, она внушает спокойную уверенность в силе инженерии. Боун показал промышленную сборку как геометрию, на первом месте стоит не мистика, а функционализм.
Вортицизм и модернизм
Christopher Richard, Wynne Nevinson — The Arrival, 1913
Картина “The Arrival” показывает, что пароходные трубы тоже могут быть красивыми не хуже классической архитектуры и пейзажей природы. Многие художники изучают эстетику функционализма, показывая ровные линие и прямые углы с отсутствием декоративных деталей как новый стиль.
Идея труда и организации
Edward Burra — Excavation, 1952-1954
“Excavation” отражает индустриальный труд уже не как героический проект. Строительство и земляные работы становятся образом коллективного усилия, а сама сцена приобретает характер наблюдения за человеческим трудом как устойчивой идеологией послевоенного восстановления и материального производства.