«Не дай господь и ангелы святые, Чтоб обесчестил я наш край родимый. Позор и срам мне страшны — не кончина, Отвагою — вот чем мы Карлу милы».
Роланд, «Песнь о Роланде»
Концепция
Если у современного человека спросить, кто такой рыцарь, что первое придет ему на ум: благородный герой в блестящих серебряных доспехах или бывалый воин в потертой кольчуге, сражающийся верхом в гуще толпы за своего сеньора? На чем он заострит внимание: на честных поступках и вежливости или на количестве ран, полученных в битвах? Кажется, довольно сложно оценить, насколько сильно сегодняшнее представление о рыцарях отличается от облика настоящих средневековых всадников, сражавшихся в битвах. Не менее трудно ответить на вопрос: почему в XXI веке люди считают, что воин в латных доспехах — это обязательно бескорыстный герой, совершающий подвиги?
Однако все можно прояснить, если глубже погрузиться в историю возникновения рыцарства, его подлинного расцвета в Средневековье и последующего кризиса, начавшегося с приходом эпохи Возрождения.
Знания о том, как зарождался образ рыцаря, дадут четкое понимание различий в средствах и приемах, которые использовались для его репрезентации в разные исторические периоды, а также развеют культурный миф о «рыцаре на белом коне» — идеальном справедливом воине, спасающем принцессу из мучительного заточения.
← Рыцарский турнир, миниатюра из Манесского кодекса, 1300 г.
В ходе данного визуального исследования меня прежде всего интересовала репрезентация рыцарства в хронологических рамках эпохи Средневековья, так как именно на это время пришелся пик популярности всадников и тяжелой конницы в составе армии. Тем не менее помимо средневековых образов, я считаю важным:
- показать, что именно легло в основу рыцарской культуры, предшествовало ее развитию и популяризации;
- проследить момент кардинального сдвига в репрезентации — смещение акцента от физической мощи и воинской чести к внутренним, нравственным и духовным качествам.
Главная цель остается прежней: сфокусироваться на том, как средневековые мастера и художники представляли рыцарство в реалиях своего времени.
Структура исследования охватывает ключевые этапы формирования и трансформации образа всадников преимущественно с V по XIV-XV века. В каждом из них я проанализирую подходы к репрезентации, использовавшиеся в основных видах визуальных источников эпохи (книгах, полотнах, мозаиках и других). Сначала рассмотрю античные предпосылки, затем проанализирую трансформацию образа на протяжении разных периодов Средневековья и в завершение кратко сопоставлю исторический облик рыцаря с его репрезентациями в Ренессансе и Барокко.
Античность: конь как символ статуса и власти
Известно, что использование лошади для верховой езды началось, вероятно, только на исходе II тысячелетия до н.э. [1] Рассмотрим барельеф и фрагмент вазописи, чтобы увидеть как во времена античности изображали всадников.
← Алебастровый барельеф. Фрагмент сцены охоты на львов при Ашшурбанапале, VII век до н. э., Северный дворец в Ниневии, Месопотамия, современный Ирак
Ассирийский царь Ашшурбанапал на коне вонзает копьё в голову льва. Алебастровый барельеф, Северный дворец в Ниневии, Месопотамия, современный Ирак, 645–635 гг. до н. э
На представленном алебастровом барельефе отчетливо виден акцент на превосходство царя Ашшурбанапала как правителя и главного персонажа в сцене охоты. Копье, пронзающее пасть льва — царя зверей символизирует его господство над самой природой. Кроме того, лев изображен значительно меньше коней, что дополнительно подчеркивает величие всадника, легко управляющего столь мощным животным. Одежда Ашшурбанапала и конское снаряжение имеют множество тщательно проработанных элементов и деталей — явные показатели статуса и богатства, как и сама сцена охоты.
В качестве второго примера обратимся к вазописи Эксекия. Хотя изображение выполнено в упрощенной манере, все равно на облачениях всадников можно увидеть мелкие узоры. Стоит отметить, что они имеют мало схожего с доспехами, способными защитить от удара мяча. Это позволяет предположить, что перед нами — представители знати, а кони, на которых они скачут, служат наглядным подтверждением их богатства и высокого положения.
← Древнегреческая вазопись авторства Эксекия — гончара и вазописца Афин, 550-530 гг. до н.э.
В ходе небольшого исследования, где были рассмотрены два разных античных источника репрезентации образа всадника, можно сделать вывод: несмотря на стилистические различия в изображении, мастера через символический образ коня стремились передать статус владельца, его превосходство и власть.
Данный принцип репрезентации в последствии найдет отражение в образе рыцарей, хотя и будет немного переосмыслен в соответствии с идеями и изменениями новой эпохи.
Раннее Средневековье
Миниатюры из «Утрехтской псалтири», 820-835 гг.
Визуальных источников, показывающих первых рыцарей периода раннего Средневековья, дошло до нас немного, предположительно из-за войн и ограниченности ресурсов. Тем не менее в рукописных псалтирях — в частности, в Утрехтской и Штутгартской — сохранились яркие изображения всадников вооруженных копьями, мечами и топорами.
Всадники. Миниатюры из «Штутгартской псалтыри» 820-830 гг.
На представленных страницах видно, что рыцари облачены в «аварскую» тунику, и лишь некоторые фигуры поверх носят кольчугу. Малочисленность металлической брони у воинов можно объяснить дорогостоящим вооружением, которое было необходимо для обеспечения профессионалов кавалерии. [2]
Обратим внимание на детали репрезентации всадников, которые заметны не сразу: лица мужчин серьезны, они стараются держать строй, движения направлены вперед, а оружие готово к бою. На одной из миниатюр запечатлен рыцарь явно только вышедший из сражения: его одежда в крови, но он уже готов к новой схватке. Всадники на другой миниатюре оставляют позади тела павших и невозмутимо продолжают свой путь.
Эти детали раскрывают суть рыцарского идеала раннего Средневековья: дисциплинированный воин, сильный духом и телом, готовый сражаться против зла.
(1) Оплакивание Иисусом Иерусалима из «Евангелия Оттона III», ок. 1000 г. н.э (2) Шестая труба откровения Иоанна из Бамбергского апокалипсиса, 1001–1020 гг.
Проанализируем также две более поздние иллюстрации. Здесь абсолютно все рыцари уже в кольчугах. Особенно выразительна сцена из Бамбергского апокалипсиса: кони всадников изображены с открытыми ртами, из которых обильно течет кровь. Несмотря на повреждения они продолжают идти прямо по телам убитых. Эта сцена показывающая жестокость и беспощадность станет одним из устойчивых элементов репрезентации рыцарства после его окончательного формирования.
Классическое Средневековье
«Сословие рыцарей уже в самый момент своего зарождения подчас предстало как корпорация насильников, притеснителей, кровожадных и хищных животных».
Франко Кардини. «Истоки средневекового рыцарства»
Батальная сцена. Миниатюра из рукописи «Сентенций» Петра Ломбардского, 1180 г.
С переходом к Классическому Средневековью репрезентация рыцарства достигает кульминационной точки.
В воображении большинства рыцарь почти всегда держит в руках меч — классический атрибут вооруженного всадника. Однако, несмотря на распространенность этого представления, роль меча выходила за рамки обычного оружия: во многом благодаря церкви он также служил символом борьбы и «связующим звеном между идеологией защиты слабых и рыцарством». [3]
(1) Миниатюра из Библии Этьена Хардинга, XI в. (2) Миниатюра из манускрипта «Беатус де Лас Уэльгас», около 1220 г.
Иллюстрация из рукописной Библии Мациевского, фрагмент, 1240–1250 гг.
Обратимся снова к миниатюрам: действительно, рыцари теперь чаще изображены с мечами в руках. На некоторых страницах еще встречаются копья, однако они не преобладают — как это было в Штутгартской псалтыри в IX веке.
Любопытно, что даже в библейских миниатюрах сцены с рыцарями почти всегда сопровождаются жестокими кровавыми эпизодами. На одних изображениях воины, облаченные в длинные кольчуги, отрубают головы, на других — буквально рассекают противников пополам. Кроме того нередко теперь повторяется сюжет, где всадники идут прямо по телам мертвых.
На мой взгляд такая репрезентация образа рыцаря могла сформироваться в результате попыток церкви удержать баланс между «необходимыми» военными убийствами и неосуществимым желанием вычеркнуть войну из истории человечества. [4]
«Невоин жил для воина и по его милости, получая взамен защиту».
Франко Кардини. «Истоки средневекового рыцарства»
Граф Альбрехт II Гогенберг в сражении, миниатюра из Манесского кодекса, 1300 г.
С расцветом рыцарства значительную популярность приобрели и рыцарские турниры. На них воины в доспехах могли не только продемонстрировать свою силу, но и, конечно же, показать себя и свое мастерство перед публикой, любившей подобные зрелища.
На миниатюре из Манесского кодекса, где в центре возвышается граф Альбрехт II, проиллюстрирован, очевидно, один из таких турниров. На земле лежат поверженные всадники вместе с лошадьми, в то время как другие участники продолжают бой, несмотря на кровоточащие раны. У самого Альбрехта ран на теле не видно: он поднимает меч, полыхающий кровью словно огнем, чтобы нанести очередной удар.
Вся эта яркая сцена наглядно иллюстрирует, демонстрацию личной свободы, которую обретал рыцарь, владевший оружием.
