Ге и Бексиньский: мрачное искусство

Тема визуального исследования была продиктована большим интересом к развитию подобного течения, которое стало формироваться уже после смерти обоих художников, а во время их жизни было лишь редким веянием на полотнах отдельных творцов.

В рамках этого визуального исследования важно посмотреть на то, как два полярных художника, находящиеся в разных временных и культурных контекстах, взаимодействуют с темой человеческих страданий и мрака и сравнить образы их мышления не только в смысловом, но и в изобразительном смысле.

Целью этого визуального исследования станет выявление визуальных и художественных сходств работ художников, творивших в разные эпохи. Нам предстоит найти как аналогии коцепций и сюжетов, так и различия приемов на полотнах Ге и Бексиньского. Свою точку зрения мы подтвердим результатами анализа визуальных языков и стилей изображения мрака и страданий на картинах двух разных живописцев.

Для начала в основу визуального исследования ляжет анализ характерных черт работ обоих художников. Затем практически в хронологической последовательности сюжета будет выстроен визуальных ряд , обозначающий основные художественные точки, в которых каждый из авторов запечатлел свое специфическое видение и восприятие. Учитывая тот факт, что полотна Здзислава Бексиньского не имеют названий, а сюжетное наполнение по авторской задумке не раскрывается, при анализе мы будем основываться на визуальных приемах, формах и смыслах.

Многочисленные безымянные полотна Бексиньского по утверждению самого автора - его сны. Автор не дает названия ни одной своей работе, однако многие образы на картинах подкреплены стойкими ассоциациями, которые позволяют нам проводить аналогии и приходить к широко известным сюжетам, понятным очертаниям знакомых предметов.

Мы видим: всё написанное художником - мрачные образы с центральной темой страдания, которое преодолимо далеко не всегда. Порой на своих полотнах Бексиньский лишь заявляет о мучениях, подчёркивает их безысходных характер. Причем художник не пренебрегает яркими цветами, а напротив, использует их для усиления впечатления наравне с темными - охристыми, умбровыми, сажевыми цветами.

Перед тем, как приступить к анализу полотен Николая Ге из его "Страстного цикла", нам следует обратить внимание на эскизы и зарисовки, предшествовавшие им. Они играют немаловажную роль в поиске нужных нам смыслов и образов. Так, по своей форме эскизы не просто служат прототипом и черновиком, а в полной мере определяют будущие работы и их форму - прерывистость и лихорадочность движений руки берут свое начало в набросках и продолжаются в "завершенных" полотнах.

И мы с уверенностью называем картину Ге "Голгофа" эскизной. Однако ее эскизность здесь - суть живописной системы, которую выстроил художник. Каждый образ наполнен патетической силой: разбойники, замершие в ожидании своей участи, рука распорядителя казни, призывающая схватить Иисуса, воплощающая в себе всю трагедию и зловещий ужас события, и, наконец, фируга Христа, на скупой выразительности которой строится безмолвный драматизм полотна.

В набросках мы видим зачатки всего драматизма, присущего "Страстному циклу", "зародыш" необъятного трагизма, который разрастется в финальных, однако незаконченных (подобно зарисовкам) картинах "Голгофа" и "Распятие". Выражение мук, обезображивающих человека, раскрывается на полотнах через их эскизность: отвлеченно обозначенные пространство, освещение и цвет, мерцающие и едва различимые тени горы, обозначенные лихорадочными мазками детали. Всё подчёркивает абстрактную динамику полотна, которая усиливает пафос сюжета.

Опираясь на визуальный анализ, можно сказать, что решение Здзислава Бексиньского использовать яркие и "живые" цвета не является способом выражения надежды или счастливого конца. В большинстве случаев кадмиевые, кобальтовые и ультрамариновые цвета служат усилению чувства беспокойства, а смешение знакомых человеку деталей и объектов, написанных в сюрреалистичной манере образов могут вызывать чувство страха и ощущение сна.