Глава 1. Город как образ прошлого

XIX век является точкой отсчета для современного понимания города: именно в этот период начинается активное развитие кластерной экономики городов, всё большее количество людей мигрируют в городские поселения ради развития деятельности: службы или образования. Появление парового двигателя создает условия для сосредоточенного развития производств, рабочий процесс переходит к массовому индустриальному производству, что в свою очередь вызывает ускорение темпа жизни в развитии всех сфер от торговли до науки. Растёт количество городского населения, обостряются проблемы, присущие городскому устройству — растёт уровень преступности, бедность отдаленных районов. Тяжелые условия труда и низкий уровень жизни непривилегированных слоев населения вызывают по всей территории Европы бунты и революции. Доверие и статус правителей в глазах горожан стремительно падает, пропадает предсказуемость, но вместе с тем возрастает и влияние обычных людей на вопросы политики.

В России в начале века всё ещё действует крепостное право и большая часть населения задействована в аграрной экономике; во второй половине века вместе с его отменой увеличивается количество рабочих, хлынувших в города для заработка. Активно развивается литература, наука, торговля и благотворительность, собираются большие коллекции искусства.

Город является местом активной социальной жизни аристократии, что вызывает у многих усталость и желание освободиться от заточения формальных приемов, сбежать к природе, особенно бурному морю и лесу. Утомление от подобного жизненного уклада находит выражение в произведениях романтиков, отвергающих условности классицизма как содержательно, так и пластически. Представители этого движения ставят во главу угла тонкое душевное устройство человека, его мироощущение и индивидуальность. Проявляется конфликт общества и личности, героев занимают экзистенциальные вопросы поиска правды и своего предназначения. В основе всех стремлений романтического искусства — поиск духовного идеала и способа его выражения. Он часто находит изображение в природе, которая становится в их творчестве самостоятельным, почти что одушевленным героем; иллюстрацией недостижимой для человека свободы и силы. Она отображается динамичными мазками ярких светлых тонов, зачастую несоразмерна герою, чем самым вызывает у зрителя возвышенные переживания.

Шарлотта Бронте ЖИЗНЬ

Поверь, что жизнь — не снов игра, Не сказок темный лес. Как часто мелкий дождь с утра Сулит нам день чудес! Пускай у неба хмурый вид - Промчатся облака; А ливень розы оживит, Увядшие слегка. Шальные, невозвратные, Уходят жизни дни; Веселые, приятные, Покинут нас они.

Ну что с того, что смерть всегда Идет за жизнью вслед? Ведь страшной кажется беда, Когда надежды нет. Надежда трудностям назло Нас держит каждый миг; Она — спокойствия крыло И свежих сил родник. Пусть многие и трудные Преграды встретим тут, Но славные и чудные Нас годы жизни ждут!

Виктор Мари Гюго ИСЧЕЗНУВШИЙ ГОРОД (фрагмент)

Безостановочно, на миг не отдыхая, Незримо трудится всегда волна морская... Давно в те времена, которые в молчаньи Забвенья мирно спят и не живут в преданьи, Был город каменный прекрасный и великий Вот здесь, где ураган теперь бушует дикий Над бездною морской; цветущая равнина Была на месте том, где ныне вод пучина. Неслися с грохотом по стогнам колесницы, Где носятся теперь лишь чаек вереницы, Да парус рыбака мелькает одинокий.

Джон Китс К ОДИНОЧЕСТВУ

Пусть буду я один, совсем один, Но только не в угрюмой тесноте Стен городских, а там — среди вершин, Откуда в первозданной чистоте Видны кристальность рек и блеск долин; Пусть мне приютом будут тропы те, Где лишь олень, прыжком качнув жасмин, Вспугнет шмеля, гудящего в кусте.

Быть одному — вот радость без предела, Но голос твой еще дороже мне: И нет счастливей на земле удела, Чем встретить милый взгляд наедине, Чем слышать, как согласно и несмело Два близких сердца бьются в тишине.

Прерафаэлиты вновь обращаются к сюжетам средневековья, но вместе с тем и перестают отрицать светский мир. Они часто иллюстрируют мифы и литературные произведения, их полотна выглядят почти что сказочными, даже если их сюжет трагичен — ведь это выдумка или далёкое прошлое. Сохраняется романтическая эмоциональность и яркость цвета, ценится мастерство художника и декоративность изображения. Стремясь показать свои навыки, авторы филигранно прописывают ткани, орнаменты и текстуры предметов.

Стремление к познанию недостижимого идеала (природы или прошлого) уступает место документации действительности: реалисты видят своим долгом отражение неприглядной повседневности. В их работах исследуется фигура «маленького человека», тягости судьбы простых людей, «низкие» сюжеты. Образы для своих произведений реалисты черпают из событий, замеченных на улицах; город — естественная среда обитания героя и его же главный враг. Он, в отличие от «романтика» не сбегает, ведь не имеет на это возможности: его удерживают обязательства, служба или бедность. Он одинок, но не в любовных мучениях или экзистенциальном поиске, а в своём горе, с которым вынужден вступать в неравную борьбу. Все мечтания о возвышенном втаптывают в грязь суровой, болезненной, несправедливой реальностью, что выражается через использование темных, тяжелых оттенков и плотных слоёв краски.

Виктор Мари Гюго ТЕПЕРЬ (ПОСЛЕ СМЕРТИ ДОЧЕРИ) (фрагмент)

Теперь, когда Париж, и эти мостовые, И эти мраморы и бронзы — далеко, Когда мне тень дают деревья вековые И мне лазурь небес оглядывать легко, —

Теперь, когда от злой душевной непогоды Успел я отдохнуть, И после бури той святая тишь природы В мою ложится грудь, —

Теперь, когда могу, близ вод кругом разлитых, Я мыслью вознестись и видеть с высоты Глубоких истин ряд, в душе моей сокрытых, И видеть под травой сокрытые цветы, —

Теперь, создатель мой, с сей затишью святою Пришла мне череда Сознать, что дочь моя под этою плитою Уснула навсегда.

Импрессионисты продолжают изображение действительности, но уходят от его тягости и правдоподобия. Город — больше не суровая среда, в которой приходится находиться против воли и искать способы выживания. Теперь это место для неторопливого светского времяпровождения и наслаждения повседневностью: созерцания городских пейзажей с балкона, пикника с почитателями в парке и неспешного фланирования по улицам. Смена настроений находит отображение и в манере импрессионистов: быстрые зарисовки делались на пленэрах и «впечатление» передавалось несколькими яркими мазками, которыми «схватывалось» мимолётное переживание действительности.

Поль Верлен ЖЕНЩИНА И КОШКА

Играла с кошкою своей Она, и длился вечер целый Прелестный в смутностях теней Бой белой ручки с лапкой белой.

Шалила, — хитрая! — тая Под кружевом перчаток черных Ногтей агатовых края, Как бритва острых и проворных.

И та хитрила с госпожой, Вбирая коготь свой стальной, — Но дьявол не терял нимало;

И в будуаре, где, звеня, Воздушный смех порхал, сверкало Четыре фосфорных огня.

Федор Тютчев ЕЩЕ ШУМЕЛ ВЕСЕЛЫЙ ДЕНЬ...

Еще шумел веселый день, Толпами улица блистала, И облаков вечерних тень По светлым кровлям пролетала. И доносилися порой Все звуки жизни благодатной — И все в один сливалось строй, Стозвучный, шумный и невнятный. Весенней негой утомлен, Я впал в невольное забвенье; Не знаю, долог ли был сон, Но странно было пробужденье... Затих повсюду шум и гам И воцарилося молчанье — Ходили тени по стенам И полусонное мерцанье... Украдкою в мое окно Глядело бледное светило, И мне казалось, что оно Мою дремоту сторожило. И мне казалось, что меня Какой-то миротворный гений Из пышно-золотого дня Увлек, незримый, в царство теней.

1848 г.