Глава 2. Утилитарное использование материала, как основа тактильного воспр

В предыдущей главе материалы рассматривались как часть природного и символического ландшафта. Географическая доступность ресурса задавала не только экономические, но и мировоззренческие рамки: природное окружение становилось основой для формирования представлений о структуре мира, его живых и неживых элементах, а также о взаимодействии человека с ними. Однако для понимания того, как материал, являясь проводником тактильного опыта, стал носителем культурной памяти, необходимо обратиться к непосредственному опыту прикосновения, обработки и использования материала — к ремеслу.

Ремесленные практики следует рассматривать в период крещеной Руси, так как знакомые нашему народу традиции сформировались именно в этот период. В контексте ремесла материал мог нести несколько функций, но в первую очередь необходимо рассмотреть утилитарную.

Тактильная среда традиционного быта формировалась через труд. Работа с землёй, деревом, глиной, тканью или металлом не только обеспечивала повседневное существование, но и создавалa устойчивые формы телесного опыта. В ремесле и хозяйственной деятельности человек вступал в диалог с материалом, ощущал его сопротивление, изучал его границы и возможности.

Промыслы и ремёсла занимали важное место в жизни русского народа. Традиционно сельское население, вплоть до первой четверти XX века, самостоятельно изготавливало большинство необходимых бытовых и ремесленных изделий.[8] Разнообразие ремёсел в русской культуре формировало целую систему телесных практик, в которых человек осваивал материю через прикосновение, ритм и усилие. Каждое ремесло имело свой характерный «язык рук», то есть способ взаимодействия с материалом.

Карта распространения народных ремёсел на территории расселения восточных славян отражает не только хозяйственную, но и тактильную географию культуры.

Наиболее повсеместно были распространены колесный, столярный, бондарный и экипажный промыслы, а также изготовление сох и плотничье дело. В отдельных губерниях развивались специализированные ремёсла — токарное, корзинное, дегтярное, смолокуренное и игрушечное. Так, плотники Владимирской и Вятской губерний пользовались особой известностью, а смолокурение и дегтярный промысел процветали в северных регионах — Архангельской, Вологодской и Костромской губерниях. В Воронежском крае существовало множество локальных ремесленных центров: резьба по дереву (п. Анна, Нижний Карачан), гончарство и изготовление глиняной игрушки (Рамонь, Карачун, Бутурлиновка, Калач), ковроделие и выделка кушаков (Урыв, Елань-Колено, Верхняя Тишанка), вязание пуховых платков (Русаново), роспись утвари и резьба пряничных досок (Павловск, Бутурлиновка.[8]

Любой русский мастер знал — к своему делу нужно подходить с любовью, с уважением. Уважения начиналось с почитания материала, как дара Божьего (ранее языческого и позже православного), а продолжалось таким же уважительным подходом к самому процессу работы.

Именно благодаря трепетности и духовному взгляду на вещи мастера уделяли особое внимание характеру материала, по крупицам вкладывая свои наблюдения в тактильный код народа.

Деревообработка — это совокупность ремёсел и промыслов, связанных с изготовлением и отделкой изделий из дерева. В условиях натурального хозяйства, когда крестьянине самостоятельно создавали большинство необходимых им предметов, работа с деревом имела особое значение. Из этого материала, поддающегося обработке даже простейшими инструментами, изготавливались почти все предметы повседневного быта — от ложек и чаш до жилища и орудий труда.[8]

Промыслами, имевшие наибольшее распространение:

1. Бондарный промысел — выделка обручной или вязанной деревянной посуды. Натуральное хозяйство предполагало множество продуктов, которые необходимо было готовить впрок. Потому надобность бочек, кадок и тд была высокой.

2. Токарный промысел — производство точеной деревянной посуды.

3. Ложкарный промысел — выделка деревянных ложек. Из осиновых чурок (баклуш) ложкорезы тесали обычно круглые ложки.

4. Домостроительство и сопутствующая этому ремеслу резьба деревянных наличников.

Кроме того было распространено вырезать из дерева детские игрушки или фигурки духовного характера, однако это уже относится к декоративно прикладному искусству.[8]

Бондарный и токарный промыслы кажутся схожими в контексте тактильного восприятия, однако в основе каждого дела лежат принципиально разные технологии.

Бондарная посуда скреплялась из дощечек, охваченных обручами, в то время как токарная высекалась из цельного куска дерева. [8]

Бондарный мастер собирал посуду из отдельных элементов, скрепляя те. Токарный же вырезал объект, отсекая всё лишнее.

(1) — нач. XX в., к. н. РЭМ 12643-26 (2) — 1890 г., к.н РЭМ 8761-710 (3) — 1890–1910-е гг., к. н. РЭМ 8761-789 (4) — 1860-е гг., к. н. РЭМ 8761-1229 (5) — 1864 г., к. н. РЭМ 8761-1222 (6) — послед. четв. XIX в., к. н. РЭМ 829-55/1 (7) — кон. XIX в., к. н. РЭМ 349-10/2 (8) — кон. XIX — нач. ХХ в., к. н. РЭМ 8761-1237 (9) — кон. XIX в., к. н. РЭМ 102-27

Изготовление ложки вынесено в отдельный промысел, хотя технология изготовления ложки такая же, как и токарной посуды.[9]

Дело не только в том, что ложка, как объект, была невероятно востребована и во время застолий, и как музыкальный инструмент. Ложка была обрядовым элементом, символом причастности к человеческому. Нередко у каждого члена семьи была своя собственная ложка, ложку клали в колыбель ребенка, приглашая в мир и в семью.

Простой предмет быта из дерева с устойчивым символическим значением, из-за которого появился ложкарный промысел и мастера-ложкари.

Ложки были разными. Какие-то доставали к празднику, какие-то изготавливались специально для ритуала погребения. Ложки были большие и маленькие, но главное, что ложка как объект из дерева, как процесс и форма, закрепились в руках народа.

Плетение — это способ создания прочных конструкций и изделий из гибких и мягких материалов: нитей, стеблей растений, соломы, волокон, коры, лыка, прутьев, корней и других доступных природных ресурсов, находящихся в распоряжении мастера.[8]

Позднее люди научились использовать более тонкие материалы — льняное, конопляное волокно, шерсть животных. Из плетения со временем развилось прядение и ткачество.[8]

Простейшим видом плетения является заплетение в косы волос на голове, грив и хвостов домашних животных.[8] Это важно учитывать при исследовании тактильности плетения. С телесного все началось, телесным и продолжилось.

Самым ярким примером плетения, конечно, считается плетение лаптей — наиболее распространенной обуви среди крестьян. [8]

Лапти плели из разного материала, и в зависимости от этого назывались дубовики, ракитники, берестяники или вязовики.[9] Самым мягкими и прочными считали лапти из липового лыка — волокнистого и неокрепшего подкорья, которое нарезали длинными узкими полосками. Применялись различные способы плетения лаптей, чаще всего прямоугольное (поперечное), когда полосы переплетались крест-накрест, и диагональное (переплетение не под прямым углом.[8]

Дерево и здесь стало для человека частью бытия, только теперь с точки зрения элемента одежды, который ежедневно соприкасался с телом, запоминал пути и дороги, которыми ходил человек.

Каждая сохранившаяся до наших дней пара создавалась при помощи рук мастера, а после кому-то принадлежала и прошла с кем-то его жизненный путь.

Прядение — это процесс изготовления нити из растительных волокон (льна, конопли) или шерсти. По сути, этот вид ремесла представляет собой подготовительный этап и неразрывно связан с ткачеством.[8]

Нити из шерсти были распространены ближе к северу, на юге же чаще использовался лён. Подготовка льна при этом имело отдельное наименование: льнопрядение.

Обработка льна начиналась с того, что льняные стебли выдергивали из земли, связывая те в снопы. Следующим этапом было вымочить снопы в воде. Как правило, все это происходило в августе. После этого до середины октября лён сушили.[8]

После сушки лён разминали на льномялке, затем трепали и прочёсывали специальными гребёнками. В результате получалось мягкое, чистое и шелковистое сероватое волокно. Из него изготавливали нити, которые при необходимости отбеливали в растворе золы и кипятка или окрашивали природными красителями в разные оттенки. Завершающим этапом было высушивание нитей — их развешивали на жердях, под солнцем или над домашней печью.[8]

В традиционной русской культуре известно три основных способа прядения:

1. Кручение волокна ладонями рук (верчь)
2. Прядение на веретене
3. Прядение на прялке (самопрялке).

Первый способ, наиболее примитивный и требующий от мастерицы больше контакта с материалом, использовался для изготовления веревок и ремней. Орудием труда при верчи служил деревянный крюк, на котором закреплялось волокно.[8]

Прядение на прялке — более сложный технологический процесс. В разных районах использовались разные типы прялок.

Тем не менее на большей части территории, была распространена вертикальная самопрялка, известная в народе как «пряха». Конструкция этого устройства представляла собой деревянную доску с установленным на ней колесом и горизонтально закреплённым веретеном. У «русской» самопрялки маховое колесо располагалось в верхней части, в отличие от «голландской» модели, где оно находилось внизу.

Для изготовления стана, колеса и подножки самопрялки употреблялись береза, липа, ольха, осина и ива. Веретена вытачивают из сухой березы на простейшем токарном станке. Металлические части самопрялки (рогульки, оси) заказывали местным кузнецам или слесарям.[8]

С точки зрения процесса, несмотря на названия, вращение колеса осуществлялось рукой, а движение через ремень передавалось на веретено. Левой рукой пряха подавала волокна к острому концу веретена, правой — приводила в движение колесо. По мере удлинения нити её наматывали на стержень веретена и продолжали процесс. В некоторых местностях широкое распространение получили самопрялки с ножным приводом, позволявшие освободить руки и поддерживать равномерный ритм работы.

Прядение было исключительно женским занятием. Пряли в течение всего осенне-зимнего периода, строго днем, собираясь в одном доме с прялками и веретенами.

Отсюда и ассоциация нити и жизненного пути. Девушки словно пряли свою судьбу, и чем длиннее была нить, чем усердней была ее работа, тем вероятнее она могла счастливо выйти замуж и прожить счастливую жизнь. Это поверье, основанное на процессе прядения, в действительно имело влияние на жизнь девушек. Прялка сопровождала девушку от рождения до замужества, так как традиционно в дом к пряхам приходили свататься юноши из других деревень.[8]

Ткачество — это промысел по изготовлению ткани на ткацких станках. В XIX–XX веках оно оставалось одним из наиболее распространённых традиционных домашних занятий.

Промысел использовался в изготовлении льняного и конопляного холста для нательной одежды, сукна для верхней одежды, поясов и отделочной тесьмы. Ткацкий промысел существовал в различных формах. Кто-то изготавливал ткани на рынок, другие работали по найму на дому или просто готовили пряжу для тех, кто готов был ее купить или взять в работу.[8]

Прежде чем начать ткать, проводились подготовительные работы, а именно перемотка пряжи, снование, то есть натягивание основы, и подготовка нитей.

Ткачество осуществлялось на ткацком стане, распространённом в русских деревнях северных, центральных и чернозёмных губерний в XIX — начале XX века. Для изготовления поясов и рогож использовались упрощённые варианты станков, тогда как полотно — сукно или холст — ткали на горизонтальном ткацком стане (кросне). Отдельные части станка — подножки, бёрда, набелки, кросна, челнок и другие — нередко имели свои локальные названия.[8]

На простое полотно длиной в 5 метров у ткачихи уходил целый день. Если же ткать предстояло тонкую ткань, то на работу могло быть потрачено до нескольких недель.

В связи с этим, м процессом тканья, особенно с ответственными стадиями начала и срезания готового изделия, были связаны многие поверья и приметы.

Гончарство — ремесло, основанное на обработке глины и выделке глиняных изделий.

У восточнославянских народов наибольшее распространение получило изготовление глиняной посуды, гончарное производство кирпича, а также выделка глиняной игрушки.[8]

Предварительным этапом в гончарном деле была подготовка глины. Отношение гончара к своему материалу имело особо место в данном промысле.[8] Глина считалось капризным и сложным сырьем, а значит требовала особой трепетности в работе. А работал мастер большую часть процесса голыми руками. Выделка глиняной посуды производилась на гончарном станке (гончарном круге). В разных районах России встречались как ручные, так и ножные гончарные станки.

Порой гончару приписывали нечеловеческие силы. Он обладал знаниями и умениями, которые было сложно понять простому человеку. Гончар работал с огнем, подчинял его силу, буквально объединяя стихи (земля, огонь, вода, воздух), а стихии, как известно, легли в основу фундаментального восприятия языческого верования. Позднее ассоциации изменились, подстать верованию православному. Гончар вылепливал из глины образ, как когда-то Бог «вылепил» человека.[11]

(1) — перв.четв. XX в., к. н. РЭМ 8761-1555 (2) — 1950-е годы, к. н. РЭМ 12955-42 (3) — кон. XIX — нач. XX в., к. н. РЭМ 12610-1 (4) — перв. четв. XX в., к. н. РЭМ 8761-1563 (5) — кон. XIX — нач. XX в., к. н. РЭМ 8761-1529 (6) —  перв.четв. XX в., к. н. РЭМ 12731-1

Металлообработка — ремесло, ставшее распространенным в первом половине XIX в., связанное с обработкой металла и созданием из него предметов быта, оружия, ювелирных изделий.[8]

Повсеместное распространение имел кузнечный промысел, поскольку это отвечало повседневным нуждам — от подковки лошадей до изготовления хозяйственных и бытовых предметов из железа. Практически в каждом русском селе, а порой и в небольшой деревне, находился свой кузнец. Кузницы обычно возводились на удалении от жилых построек. В работе мастера использовали горны с мехами, наковальни, щипцы, молоты и молотки.

Железо считали полностью «мертвым» материалом с точки зрения восприятия. Жизнь в материал и в предметы из него вдыхал мастер в процессе своей работы.

Похожий принцип уже рассматривался в исследовании гончарного дела, однако в отличие от глины, любящей чувство и мягкость, железо «нужно было победить», только тогда оно награждало человека своей прочностью и долговечностью.

Исследование телесности через ремесленные практики показывает, что тактильный код пронизал культуру народа от и до, причем не только в контексте ежедневных тактильных практик группы людей, но и многих-многих поколений.

Преемственность навыков, представляющих собой ручной труд, — это то, что формировало тактильную память.

Работа в семье начиналась с раннего возраста. Дети с детства наблюдали за движениями взрослых, за тем, как отец обращается с деревом или железом, как мать прядет и ткет. Через постоянное присутствие и участие ребенок усваивал ритм труда, тактильные ощущения, телесные привычки.[12]

Сам тактильный код подкреплялся тем, что имело место постоянство повторения одних и тех же движений, от человека к человеку, от отца к сыну, от матери к дочери, от мастера к ученику.

Как отмечает антрополог Тим Инголд: «Знание не хранится в голове и не передаётся от одного разума к другому — оно воплощается в движении, в теле, в способе быть в мире».