Экран и аура: трансформация произведений искусства в кино

В основе исследования лежат идеи Вальтера Беньямина и Андре Мальро, которые по-разному описывают судьбу произведений искусства в масс-медиа. Беньямин утверждает, что техническое повторное воспроизведение разрушает ауру, которая присуща каждому произведению, лишает его уникальности и привязки к эпохе и месту. Мальро же, напротив, предполагает, что современная культура формирует так называемый “воображаемый музей”, в котором произведения искусства сосуществуют в новых отношениях, недоступных прежним эпохам, и получают возможность второй жизни.

Возникает вопрос: что происходит с произведениями искусства, когда они оказываются на киноэкране? Многие режиссеры интегрируют живопись или скульптуру в пространство кадра, наделяют их важным символическим значением или же используют композиции известных художников в качестве визуальных цитат или оммажей. В этом случае произведение искусства не просто становится частью кадра, но и вступает в диалог с языком кино. Зритель сталкивается не только с изображением, но и с его переосмыслением – режиссерским видением, которое помещает знакомый образ в новую систему смыслов. Действительно ли кино лишает произведение его “ауры” или создает новую, “вторичную” ауру, помещая произведение в иное, нетипичное пространство? Исследование сосредоточено на игровом кино XX–XXI веков. Критерием отбора является наличие в фильме произведений искусства, которые:

1. Появляются в кадре напрямую и напрямую связаны с личностью автора;
2. Играют символическую роль или становятся центром сюжета;
3. Цитируются в кадре через композицию, позу и т.д.

Это критерии формируют структуру исследования и определяют общую логику анализа. Теоретическая база включает в себя тексты Вальтера Беньямина “Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости” и Андре Мальро “Воображаемый музей”, а также современные исследования по теории кино и обзоры кинофильмов. Цель данного исследования состоит в том, чтобы проследить, как произведение искусства может трансформироваться при помощи кино. Вероятно, техническая воспроизводимость действительно способна нарушить ауру оригинального произведения. Однако кино обладает способностью формировать новую ауру, которая возникает благодаря сюжетному, визуальному и эмоциональному контексту. Когда произведение искусства встраивается в нарратив фильма, оно наделяет его новым слоем значений, тем самым словно формируя “воображаемый музей”, о котором писал Мальро, – музей, существующий в сознании зрителя и открывающий произведению новые интерпретации.

В классической традиции искусство чаще всего обожествлялось, так как чаще всего его нельзя было увидеть любопытному взору (только, к примеру, в храме или при дворе). Однако с течением времени происходит переход от культового восприятия объекта к экспозиционному: с акцентом на массовое тиражирование вытесняются прежние ритуалы и сакральность, а восприятие смещается в сторону демонстрации, а не поклонения [3].

Благодаря фотографии и репродукциям каждый человек получает возможность создать свой собственный “воображаемый музей”, который уничтожает пространственные и временные границы. Согласно Мальро, все произведения существуют в памяти людей, а собрания репродукций формируют так называемый “музей без стен”. Таким образом, объекты искусства больше не подчиняются своему изначальному контексту, а произведения разных эпох и стран встают в один ряд [7]. В таком музее произведение может приобретать новые смыслы, так как благодаря окружению создаются неожиданные аналоги и ассоциации. Каждый образ становится частью общей истории культуры – значение произведения начинает определяться не только его первоначальной функцией, а местом в воображении человека.

Беньямин диагностирует увядание ауры и указывает на то, что вместе с уникальностью ослабляется и духовная глубина искусства. С другой стороны, можно сказать, что он видит в новой технике новые возможности: фотография и кино делают искусство более доступным. Что происходит с произведениями искусства на экране? Если фотография, согласно Беньямину, стремится к выставочной ценности, то кино добавляет движение, монтаж, звук. Камера, меняя оптику восприятия, создает иное ощущение присутствия.

Мальро же утверждает позитивный потенциал репродукции: копия вырывает произведение из витрины и помещает его в новые сравнительные ряды, подготавливая новые смыслы [7]. Исходя из этого можно предположить, что кино способно сознавать новую, “вторичную” ауру произведения. При погружении в фильм образ соединяется с контекстом современной истории или личных чувств зрителя. Так, кино может дать произведению новые смыслы, делая его ценным здесь и сейчас. Технологии могут разрушить традиционную ауру искусства, но одновременно с этим они дают возможности для новых форм восприятия и коннотации. В данный момент рождается новая аура, так как образ взаимодействует с новым современным контекстом. Произведение искусства становится символом и цитатой. Из-за механического тиражирования подлинная аура исчезает, однако кино способно выстраивать новую ауру, так как помещает произведение в новое окружение.

Фильм “Девушка с жемчужной сережкой” Питера Уэббера делает знаменитую картину Яна Вермеера основой истории. Таким образом, отношения между служанкой Грит и художником порождают физический образ, который закрепляет их эмоциональную связь. Близость между героями из разных социальных классов становится возможна только благодаря произведениям искусства.

Картина в фильме предстает как символ испытания: чтобы начать позировать, Грит надевает серьгу хозяйки. Так, она словно входит в чужой социальный слой и получает неожиданное внимание к своей личности. Во время создания портрета также происходит переход, так как из простой служанки Грит превращается в музу художника. Картина Вермеера в фильме не просто воспроизводится: вокруг нее строится вымышленная история создания.

В “С любовью, Винсент” картины Ван Гога становятся буквально основой и тканью фильма. Работа полностью отрисована маслом, каждый кадр является отдельной картиной в духе Ван Гога. Сюжет выстроен как ретроспективный рассказ о художнике: спустя год после смерти сын почтмейстера, Арман Рулен, везет его последнее письмо брату Тео и по дороге распутывает обстоятельства смерти Винсента. Фильм оживляет множество картин Ван Гога и превращает их в декорации, а герои этих картин становятся прообразами для героев самого фильма.

Создатели подчеркивали, что хотели, чтобы каждый кадр был картиной Ван Гога – не цифровой стилизацией, а реальной живописью. Для этого они проводили консультации с официальным музеем, подбирали фактуру и цвета, которые бы максимально отражали оригинал. В итоге фильм создает эффект живого общения с художником через картины [2].

Картины становятся не просто фоном, а способом повествования о биографии и внутреннем мире героя в фильме “Кошачьи миры Луиса Уэйна”. Это байопик об английском иллюстраторе, который прославился благодаря изображению антропоморфных кошек, превратив их из мышеловов в очаровательных любимцев.

Через картины в фильме отражается эмоциональное состояние героя: чем сложнее становится жизнь Луиса Уэйна (болезнь и смерть жены, финансовые трудности, нарастающие психологические проблемы), тем страннее, ярче и психоделичнее выглядят коты.