В основе серии лежит феноменологическое сопоставление звука и фотографического изображения. Оно реализуется через общую для них категорию тональности — аналогию между высоким и низким ключом в фотографии и высокими/низкими частотами в звуке. Центральной семантической единицей становится высотность, её изменчивость и нестабильность.Пространство реагирует на эту оптику, отвечает взаимностью, обнаруживает в себе точки изменения рельефа, перепада высот — подъемы и спады разной степени интенсивности. Так формируется общий визуальный нарратив серии. В центре внимания оказываются индустриальные ландшафты, не нуждающиеся в присутствии человека, существующие автономно, и потому не обладающие четко проявленным временным зарядом. Пространство уплотняется, слипается, демонстрируя неестественную непрерывность и равномерность.Вместе со знаком времени исчезает и категория внутренней динамики. Урбанистические ландшафты, ожидаемо переполненные движением и шумом, окрашиваются однородным фоновым гулом.
Децентрализованность пространства рифмуется с усредненностью городских звуковых сред. На звук нельзя положиться, когда речь заходит о направлении, но в то же время он задает перспективу. Здесь возникает проблема локализации — сложно однозначно определить источник звука,
но можно проследить за его движением в пространстве, его колебаниями, за тем, как он проносится мимо, растворяется в окружающем гуле, встраивается в полифоничное дыхание города.Этой интонации отвечает визуальный образ серии. За счет панорамного кадрирования изображение наделяется категорией длительности, продолжительности. Фотография, призванная быть краткой, растягивается, развивается одновременно в пространстве и во времени. В результате возникает инсталляция, основанная на классификации наблюдаемых явлений (аудиальных, фотографических и пространственных), равномерно рассредоточенных по принципу от высокого к низкому.
