Коллективная память

Память традиционно воспринимается в призме индивидуального, однако, опираясь на гуманитарную мысль ХХ-ХХI веков, все более очевидным становится ее подверженность социальному. Все воспоминания индивида так или иначе формируются под влиянием культурных кодов, коллективного бессознательного накопленного опыта и языковых рамок.

По мимо этого, память может интерпретировать те или иные события, внося в них изменения под влиянием межличностных коммуникация. Так, субъект, по сути, не обладает «первозданными» воспоминаниями, принадлежащими только ему, он разделяет их с сообществами разного масштаба, начиная с семьи, заканчивая культурной памятью целого народа. Именно поэтому память по мимо формирования личности и мировоззрения так же влияет на общность социальных групп.

В условиях стремительных технологических изменений наблюдается усиление этого процесса. Делясь воспоминаниями в социальных сетях, мы распространяем их на более обширные группы, увеличивая точки взаимодействия с разными частями социума. В связи с быстротой и легкостью процесса архивирования воспоминаний в цифровой среде, такая практика стала повсеместной. За счет чего, соотношение коллективного и личного в воспоминании изменилось, оставляя меньше субъективности.

Эмоциональные следы пользователей перестают быть приватными и растворяются в информационных потоках, теряя свою значимость. Теперь культурная память стала мгновенной, она больше не занимает место исторических архивов и постоянного бессознательного, но непрерывно трансформируется, обретая новые черты. Такая динамичность дает ей возможность выступать не только как наследуемой и обретенной по ходу жизни черте, но и производимой постоянно. В этом процессе формируется понимание дома и своего места в социуме, а вместе с ним и лучшее осознание самого себя.

Социолог и исследователь Морис Хальбвакс занимался изучением памяти как социального феномена. В своей книге «Социальные рамки памяти» ученый выдвинул теорию о том, что память индивида может существовать исключительно внутри памяти группы. Хальбвакс считает, что коллективная память дает рамки и границы индивидуальной, что помогает создавать больше связей и интерпретаций внутри одного воспоминания.

Еще одна его теория сфокусирована на том, что субъект сопоставляет ячейки своей памяти с тем, что помнят другие члены коллектива. А воспоминания о прошедших событиях и способы их интерпретации обуславливаются нашим социальным настоящим и культурным опытом, именно группа влияет на то, как мы искажаем некоторые события с течением времени. Выходит, что согласно мысли Хальбвакса, изолированной нетронутой памяти индивида как таковой не существует, а совместное — не просто одна из изменяющих черт, а важное условие запоминания.

Такая идея находит яркое воплощение в современной нестабильной эпохе с ее скоростью распространения информации. Можно сказать, что коллективная память начинает выполнять и эмоциональную функции. Через разделённые воспоминания человек получает подтверждение собственного опыта, а вместе с ним — ощущение принадлежности. Однако коллективная память имеет и негативные черты, одним из таких примеров может послужить эффект Манделы. Коллективное трансформирует субъективное настолько, что мы запоминаем ложную интерпретацию.

Функции и способы коллективной памяти нередко рассматриваются и в современной художественной литературе. «Северный ветер» Дэниела Мейсона рассказывает о том, как один дом и окружающий его лес объединяют четырехсотлетнюю историю в единый пласт коллективной памяти, которая передается не через историю, а через неминуемые повторения событий, тем самым демонстрируя циркулярность. При этом каждый последующий рассказчик вносит свои изменения в очередную итерацию воспоминания, тем самым добавляя индивидуальное в групповое.

Так Мейсон в своей книге показывает два основных свойства культурной и коллективной памяти: объединение и искажение. Выходит, что коллективная память способна поддерживать долгосрочность воспоминаний и целостность группы, но также может создавать альтернативные версии реальности, подменяя индивидуальные впечатления. Подобные искажения нередко возникают и в семейных преданиях и устном народном творчестве. Один участник семьи уточняет или интерпретирует историю, другие подхватывают это изменение, в результате чего выходит новое прочтение, которое воспринимается как единственно возможная версия события.

Подводя итоги, коллективная память является механизмом условных эмоциональных и этических координат, а также помогает формировать понимание своего места в социуме. Такая память стабильнее и устойчивее индивидуальной, но одновременно из-за непрерывного влияния на вторую может становиться источником неуверенности, если общий нарратив вступает в конфликт с личным опытом.

В предыдущей главе я упоминала теорию Йозефа ван Дейка в «Mediated Memories in the Digital Age» (2007), которая направлена на представление о полном изменении понятия памяти и ее структуры в цифровую эпоху. Медиа и социальные сети влияют на сам принципа накопления и переживания прошедших событий. Память в современном мире превращается в медиапрактику с тремя сторонами: субъект, общество и алгоритм.

Идея совместного архивирования прошлого, а цифровом пространстве выступает в разных ипостасях. Совместные фотоальбомы, общие облачные хранилища и папки, открытые и закрытые блоги и каналы, приложения-дневники и даже особые кары памяти.

Иногда подобные практики находят особое воплощение, превращаясь из обыденного в искусство. Так, например в 2010 году был создан проект «The Johnny Cash Project», в котором 1.3 миллиона людей объединились для создания единого клипа. Каждая индивидуальная линия объединялась в единое восприятие, создавая коллективное художественное произведение.