Костюм в антиутопиях: противопоставление унификации и субъектности

Концепция

1. Метрополис
2. Матрица
3. Заводной апельсин
4. Эквилибриум
5. Голодные игры
6. Дивергент Вывод

В фильмах антиутопиях костюм всегда являлся значимым элементом повествования. Зачастую именно унификация, а именно подавление индивидуальности посредством униформы или, например, одинаковых цветов превращают людей в кадре в единую коллективную массу. Это явление подчеркивает тоталитарный контроль общества и подавление как внутреннего, так и внешнего инакомыслия. Основной тезис моего исследования в том, что в подобных обстоятельствах персонаж, который сохраняет или обретает субъектность, почти всегда визуально маркируется через костюм. В исследовании будут проанализированы примеры репрезентации данного тезиса и различные стратегии такой визуализации: контраст цвета (белое среди черного), изменение одежды как маркер внутренней трансформации, сохранение элемента «прошлой жизни» в униформе и др.

Это лишь подтверждает, что антиутопия — это жанр, через образы будущего которого траслируются страхи настоящего. Один из главных страхов, который антиутопии формулируют на протяжении всего XX века — это страх потери индивидуальности и превращение человека в безликую часть массы. Это страх полной управляемости. Кино в отличие от литературы имеет дополнительное визуальное измерение. И именно костюм — один из важнейших выразительных инструментов. Среди обезличенной толпы герой — тот, кто сохраняет или обретает субъектность — почти всегда из этой массы выделяется. Он может менять одежду по ходу фильма, маркируя свою внутреннюю трансформацию или выделятся за счет деталей (материала, цвета, силуэта).

Тема этого исследования интересна для меня и потому, что сам жанр антиутопии переживал расцвет в 2010–2020-е годы. Его визуальный язык активно повлиял на массовую культуру, моду и дизайн. В этом смысле фильмы антиутопии предлагают зрителю не только сюжеты, а "варианты рефлексии существующей действительности, реализуемой в аудиовизуальных образах будущего или альтернативного прошлого" [2]. Униформа — это орудие подавления. Отказ от униформы или её нарушение — это первый и самый заметный жест сопротивления. Именно на это визуальное противопоставление — массу в одинаковой одежде и героя, который из этой массы выделяется — и направлено исследование.

В основе исследования шесть фильмов (1927–2014): «Метрополис», «Заводной апельсин», «Матрица», «Эквилибриум», «Голодные игры», «Дивергент». Принцип отбора — наличие явного визуального противопоставления между одеждой коллектива и костюмом героя. Каждая глава посвящена одному фильму и состоит из двух частей: унификация и субъектность. Первая содержит демонстрацию визуального кода коллектива, вторая костюма героя и его отличия. Глава сопровождается текстом, объясняющим причины, по которым это отличие маркирует субъектность. Таким образом, данное исследование предлагает анализ того, как разные антиутопические фильмы решают одну и ту же задачу: визуально показать конфликт между коллективом и индивидуальностью через костюм.

В черно-белом мире «Метрополиса» главным инструментом визуального противопоставления героя и толпы становится контраст света и тени. Этот прием подчеркивает формы и массы. Фильм Фрица Ланга задает архетипическую схему, которая будет работать во всех последующих антиутопиях: унифицированная масса противопоставленная индивидуальности, маркированной костюмом.

Рабочие в подземном городе одеты в одинаковые темные комбинезоны и кепки. Ланг снимает их длинными панорамами и общими планами так, что живые людю превращаются в часть машинного механизма. Это коллективное тело, где каждый взаимозаменяем.

Фредер — сын правителя Метрополиса. В начале фильма он появляется в светлом костюме, который маркирует его принадлежность к элите. Когда он впервые спускается в подземный город, чтобы найти Марию, его одежда резко контрастирует с серой униформой рабочих. Он — чужак, и его костюм не дает в этом сомневаться.

В отличие от Фредера, другая героиня — Мария никогда полностью не смешивается с толпой. Актриса Бригитта Хельм играет две ипостаси — реальную Марию и ее механического двойника. Обе выделяются на фоне унифицированной массы, но разными способами. Она носит светлое платье, которое контрастирует с темными одеждами рабочих. Благодаря приему контраста фигура буквально «светится» на фоне серой толпы. Ее образ — визуализация надежды в подземелье.

Напротив, ложная Мария выделяется также и материалом. В сцене танца перед элитой она провоцирует и разрушает толпу. Для ее костюма выбраны фактурные ткани и открытый крой. Она не похожа ни на элиту в пиджаках и галстуках, ни на рабочих в униформе: она не человек.

Объединяет упомянутых одно: ни один из этих персонажей не может влиять на массу, оставаясь ее частью. Костюм — это не просто одежда, это визуальный маркер возможности изменить мир.

В мире «Матрицы» существует два уровня унификации. Первый — сама Матрица. Это виртуальный мир конца 1990-х годов. Большинство людей носят непримечательную одежду: серые костюмы, офисные рубашки, джинсы и куртки. Здесь нет стиля или выбора, нет индивидуальности. Поэтому люди выглядят как безликая масса, которую легко контролировать. Агенты тоже одеты в строгие черные костюмы, галстуки, но их с добавлением солнцезащитных очков это уже не просто одежда, а униформа тотального контроля, делающая их взаимозаменяемыми и пугающе одинаковыми.

Второй уровень — это реальный мир. Здесь люди носят функциональную, сшитую из лоскутов одежду. Образ продиктован выживанием. Но главная униформа исследования — это костюмы тех, кто пробудился от Матрицы: Нео, Тринити, Морфеус. Внутри симуляции они создают себе виртуальные тела, одетые в черные кожаные и латексные плащи. Это униформа сопротивления. Черный цвет как и текстура кожи — маркер. Зритель мгновенно может отличить «своих» от агентов и серой массы. Однако парадокс в том, что сами бунтари выглядят одинаково. Это показывает, что даже у освобожденных есть своя форма дисциплины и униформа.

Несмотря на общий черный цвет, костюмы пробужденных не идентичны. У каждого свой крой и фасон: длинный плащ Морфеуса, облегающий топ Тринити, более короткая куртка Нео. Пусть это и небольшая группа особенных, их костюмы все же сохраняют элементы индивидуальности. Сам Нео на протяжении фильма никогда не одет в кожу. Сначала это черную ткань гражданской куртки или пиджака— он только пробуждается, его костюм еще не стал «броней» избранного. Когда же герой пробуждается, его костюм близится по образу к остальным пробужденным. Среди мира Матрицы он выделятся черным цветом, среди собственной группы не кожанным плащем (в последней сцене, например, вельветовым).

В «Матрице» костюм работает как многоуровневая система маркеров. Серый цвет — знак порабощенного сознания, растворенности в толпе. Черный цвет — знак пробуждения, принадлежности к элите сопротивления, но при этом и новая форма унификации. Отличия внутри черного (крой, материал) сохраняют индивидуальность даже в группе особенных.

Таким образом, костюм Нео отслеживает его эволюцию: от черной ткани обычного человека — к «броне» избранного, но с сохранением собственного почерка (не кожаный плащ). Это визуализация того, что субъектность не исчезает при вступлении в группу, а трансформируется.