Рубрикатор:
— 1. Концепция — 2. Будь как все: как выглядело образцовое советское жилье? — 3. Окно на Запад: атрибуты западной культуры в интерьере — 4. Дом: центр творчества и социальной жизни — 5. Сквот: жилье как манифест — 6. Квартиры-галереи: подпольная жизнь искусства — 7. Заключение — Библиография — Источники изображений
«Мы родились в тесных квартирах новых районов»
Виктор Цой «Дальше действовать будем мы», 1988
Квартирник, Марьяна Ковалева, жена Виктора Цоя с 1984 года, и Виктор Цой, фото Владимира Быстрова, 1983
1.Концепция
Дом — это пространство, которое много говорит о его жителе. Возможно, даже куда больше, чем, например, одежда. Ведь место, где ты живешь, то, как ты его обустраиваешь, то, как ведешь быт, отражает твою сущность сильнее, чем любые внешние атрибуты.
Именно по квартирам наших бабушек и дедушек мы узнаем, как жили люди в советское время. Квартиры деятелей ленинградского андеграунда — это тоже жилье советских граждан. Но лишь с одной стороны. С другой — это жилье свободных людей. Как пел Виктор Цой: «Помни, что нет тюрьмы страшнее, чем в голове».
Когда я только начинала выбирать тему для визуального исследования, мне хотелось доказать, что квартиры ленинградской богемы — это прежде всего символ протеста против опостылевшей советской действительности. Но чем больше я изучала тему, тем больше я склонялась к выводу, что это не было протестом в той форме, в которой я себе это представляла: отчаянным диссидентским жестом. Скорее дом ленинградского андеграундщика — это убежище от реальности, попытка выстроить свой комфортный мир, свободный от назиданий идеологии, создать собственную мифологию, хоть и, безусловно, крайне западно ориентированную.
Поэтому финальная гипотеза моей работы звучит так: квартиры лидеров ленинградского андеграунда — это побег от советской реальности.
В своем исследовании я рассмотрю жилье артистов 80-х сразу в нескольких ипостасях. Во-первых, я изучу их интерьеры на предмет наличия свидетельств западного влияния: плакатов с культовыми деятелями мировой сцены, музыкальной техникой, одеждой и даже импортными продуктами питания. Во-вторых, рассмотрю дом не только с точки зрения внутреннего оформления, но и как культурно и социально значимое пространство, особую среду, благоприятную для формирования творческих связей и созидания. В-третьих, изучу феномен квартир-галерей и сквотов как кульминационную точку превращения квартир из просто места сбора гостей, репетиционной площадки и уголка для отдыха в полноценные арт-центры и культурные институции своего времени, где зарождалось самое актуальное и острое искусство перестроечного времени.
Отмечу, что в исследовании я концентрировалась на изучении жилищ и пространств круга Виктора Цоя и деятелей объединения «Новые художники». Рассмотреть все значимые квартиры ленинградской богемы того времени было бы непосильной задачей.
А прежде чем начать, выясним, а что же такое типичное советское жилье.
2. Будь как все: как выглядело образцовое советское жилье?
Фото © ТАСС Владимир Казанцев, Узбекская ССР
«Москва слезам не верит», 2 серия, кадр 1:10:30, режиссёр Владимир Меньшов, 1979
«Человек вынужден был жить не где и как он хотел, а „как получилось“ по причинам, зависящим не от его воли, а от представлений государства о благе и комфорте гражданина».
Неаронов А. Георгий: журнал к открытию музея-квартиры. — Санкт-Петербург: ЧУК «Музей-Квартира Георгия Гурьянова», 2026. — с. 187.
3. Окно на Запад: атрибуты западной культуры в интерьере
Фотография Майка Науменко в ленинградской квартире на ул. Боровая, фото Ю. Гаранина, Ленинград, 1985, 14,8×21.7 см.
Соседями светил советского андеграунда становились звезды мировой сцены: плакаты с Дэвидом Боуи, The Beatles, Бобом Диланом, The Rolling Stones, Марком Боланом и другими легендами рока формировали то ли новый слой обоев (на замену типовым цветочным или узорчатым), то ли алтарь, становясь способом, как адаптировать стандартное жилое помещение под себя, так и заявить о своих взглядах и жизенной позиции, пусть и внутри отдельно взятой квартиры.
[«Когда закончится музыка — выключи свет…»] одна из двадцати восьми фотографий, запечатлевших церемонию прощания, похороны и поминки Майка Науменко, фото Ю. Гаранина, Ленинград, 1991
В последней комнате Майка Науменко, экскурсия Александра Донских, видео с Youtube-канала «Филипп Клибанов Официальный Канал». С одной стороны — кумиры музыкантов, с другой — они сами.
Комната Майка Науменко на Боровой улице, фото Александра Донских, слева — рекламный постер 1987 года для бренда Christian Brothers Brandy с Чаком Берри, справа — фото Марка Болана
Комната Майка Науменко на Боровой улице, фото Александра Донских, слева направо: фото Марка Болана, вырезка из журнала «Рок-обозрение», афиша фестиваля Ленинградского рок клуба, фото Майка Науменко
Музыканты-бунтари Запада воспринимались, с одной стороны, как кумиры, объекты для подражания, символы недостижимого идеала. А с другой — как друзья и единомышленники: их фотографии соседствовали рядом с дружескими снимками единогруппников, текстами песен, личными пямятными вещицами и картинами неформальных художников из той же андеграундной среды.
Юрий Каспарян, Джоанна Стингрей и Виктор Цой, Joanna Stingray Getty Images | Борис Гребенщиков (признан иностранным агентом)
Музыканты в квартире с плакатом Боба Дилана на стене.
Боб Дилан, фото Линн Голдсмит, 1983
Майк Науменко дома у И. Петровского, фото А. Бицкого, 1980 | Игорь «Панкер» Гудков, Майк Науменко, Игорь «Иша» Петровский, 1980
Боб Дилан вновь встретился на стене квартиры звезды андеграунда.
Боб Дилан, фото Дэниела Кремера, Вудсток, Нью-Йорк, 1964 | Постер к фильму на основе рок-оперы «The Who», Томми, 1975 (Часть плаката видна на снимке справа от фото Боба Дилана)
Борис Гребенщиков (признан иностранным агентом), «40 лет назад на Малой Конюшенной», фото Вилли Усова
На этой фотографии Бориса Гребенщикова (признан иностранным агентом) можно заметить не только плакаты с любимыми знаменитостями, постер с Бобом Марли в самом верху снимка и промо-плакат к книге о The Beatles, но и другие любопытные атрибуты образа жизни западного человека.
Джинсы, которые мы видим сохнущими на батарее, уже перестали быть столь пламенным символом свободы и протеста, какими были на лет двадцать раньше, чем сделано это фото. Но они продолжали быть культовой вещью, оставались желанным, но уже привычным элементом одежды каждого молодого человека, который хотел одеваться и чувствовать себя современно, на западный манер.
Особое внимание привлекает банка, как удалось установить, орешков заграничной фирмы Fisher.
Также на фото можно увидеть целых три радиоприёмника.
Постер к книге «The Love You Make. An Insider’s Story of the Beatles», Питер Браун, Стивен Гейнс, 1983 | Реклама орехов марки «Fisher», 1981
Борис Гребенщиков (признан иностранным агентом), Сергей Курёхин, фотография Джоанны Стингрей, в музее Beatles Коли Васина, Ленинград, 1985
Журнал, «Time, Beatles, Their New Incarnation», выпуск от 22 сентября 1967
Постер с изображением четвёрки Beatles, оригинальный снимок Гэрри Хаммонда, 1963 | Банка тоника Royal Club Tonic
Символика западных кумиров советских лидеров андеграунда висит в удивительной близости к импровизированному красному углу советского образца. Икона православного святого, лампадка, Джон Леннон и ковер на стене формируют неповторимый мультикультурный колорит.
Борис Гребенщиков (иностранный агент), фото Джоанны Стингрей, Ленинград, 1984 (Поверх ковра — портрет Леннона в роскошном багете, на стене справа — металический пацифик с тем же именем)
Советская и русские культуры находятся на этом снимке в удивительном синтезе с приметами западного мира. Сам Борис Гребенщиков в футболке с надписью "USA" и принтом олимпийских колец выглядит невероятно счастливым. А напитком в руке может быть как простой советский компот, так и заграничная газировка.
Можно ли глядя на фотографию сказать, что андеграунд — это протест против советского образа жизни и мысли? И да, и нет. Я скорее вижу здесь удачную попытку адаптации действительности к внутренним идеалам жильца этой комнаты. Слой западного мировоззрения накладывается на советскую реальность, образуя причудливую смесь. В этом идиллическом противоречивом единстве чувствуется дух эпохи, которая отпечаталась даже в сердцах тех, кто не жил в это время.
