Медитативное время и дзен в видеоискусстве: Билл Виола и Хироси Сугимото

Видеоарт, будучи гибридным искусством, соединяющее кино, перформанс, звук, программирование и философию, открывает особые возможности для исследования понятий времени, восприятия и сознания, пространства, присутствия. Одним из ярких и концептуально насыщенных направлений в этой области становится обращение художников к медитативному времени и дзен-буддийской оптике восприятия действительности. В условиях современного мира, который отличается распространением цифровых технологий, социальных сетей и клипового мышления, ускорения визуальной культуры, появляется запрос на иные способы существования во времени, пространстве и восприятии образов. Так, видеоарт предлагает альтернативный художественный опыт. Он освобождается от нарратива, жанра, драматургии, актерской игры. Он обращается к времени как художественному материалу, который тянется, замедляется, петляет, исследует, к пространству и восприятию через монитор, проекцию, инсталляцию, к идее присутствия с помощью тела художника, перфоманса, трансляции, к сознанию зрителя через медитацию, созерцание, мышление. Время перестает быть лишь хронологическим измерением и превращается в пространство проживания, тишины и внутреннего сосредоточения.

Актуальность исследования медитативного времени в современном видеоарте определяется не только тем, какие изменения в восприятии зрителя происходят в цифровую эпоху, но и глубокими эстетическими и философскими поисками художников, которые преодолевают поверхностность массовой визуальной культуры, перенасыщенной постоянной конкуренцией за внимание зрителя. Продолжительные, замедленные, тихие визуальные формы не только создают эстетическое напряжение, но и побуждают зрителя к внутреннему присутствию и созерцанию.

Особую значимость в этом контексте приобретают работы таких художников, как Хироси Сугимото и Билл Виола. Каждый из них по-своему интерпретирует концепты, ощущения времени, тишины, пустоты и созерцания, используя видео как медиум для метафизического опыта. Их искусство — видео, выходящее за пределы линейного нарратива и являющееся пространством философского и духовного опыта, сопоставимого с практиками дзен-буддизма и медитации. Работы Сугимото, Виолы не дают ответов, но ставят зрителя в состояние вопроса, безмолвия, остановки. Но это не вопрос "Что хотел сказать автор", это вопрос внутрь себя и вовне пространства. Это не про смотреть, а пребывать, не про анализировать, а чувствовать. Такие работы вызывают иной тип внимания — не рассеянный, а сосредоточенный, не реактивный, а медитативный. Видео само по себе становится не просто носителем изображения, проектором, а пространством полного проживания момента, что подобно состоянию сатори — внезапного, внерационального прозрения. Видео-арт обладает не только техническим или визуальными атрибутами, но и практикой внутреннего движения, проживания. Он способен вернуть человеку глубину восприятия в мире беспрестанного визуального шума, хаоса и фрагментарности.

В процессе написания визуального исследования наибольшее влияние на моё понимание философии дзена оказала книга Ойгена Херригеля «Дзен в искусстве стрельбы из лука». Это произведение стало для меня ключевым источником, позволившим глубже осмыслить принципы дзен-буддизма, которые будут раскрываться в течение всей работы, анализов работ и авторов.

Дзен — это форма буддизма, возникшая в Китае в VI веке как направление чань-буддизма, а затем развитая в Японии. Он представляет собой синтез индийского махаянского буддизма и китайского даосизма, основанный на практике медитации (дзадзэн), интуитивном постижении истины и отказе от рационального мышления как основного способа познания.

В центре дзена — идея непосредственного переживания реальности, минуя логические конструкции, концепции и даже язык. В отличие от западной философии, стремящейся к аналитике и систематизации, дзен предлагает путь «прямого указания на природу ума», в котором истина не объясняется, а переживается в акте присутствия «здесь и сейчас».

В японской культуре дзен оказал огромное влияние на развитие различных видов искусства: каллиграфии, икэбаны, чайной церемонии, садового дизайна, театра но (один из видов японского драматического театра). Позднее он стал ощущаться и в современном визуальном искусстве. Здесь эстетика тесно связана с духовным: форма служит созерцанию сути.

Дзеновская эстетика опирается на: минимализм и отказ от избыточного, асимметрию, естественность, недосказанность, тишину, паузу, пустое пространство как равноправную часть композиции, замедление восприятия, акцент на процессе, а не результате. Искусство перестаёт быть способом представления мира и становится способом пребывания в нём. Одним из центральных элементов дзен-буддийской практики является осмысление временного потока. Это понимание противоположно линейному, целенаправленному времени, характерному для западной культурной традиции. В дзене время — не линия и не счёт, а вечное настоящее, не связанное с прошлым или будущим.

Такое восприятие проявляется в: длительности без событий (время не «происходит», а «есть»); отказе от цели (как в "Дзен и искусстве стрельбы из лука" у Херригеля); растворённости субъекта в действии (деятель и действие сливаются).

Дзеновское медитативное восприятие времени напрямую отражается в видеоарте: в нем отсутствует нарратив, а продолжительность становится средством внимания, созерцания, трансформации.

Дзен выражается через: устранение субъекта, отказ от авторского нарратива; медитативную статику кадра, где образ почти не меняется; цикличность или замедленное течение времени; тишину или минималистский звуковой ландшафт; эстетику «ничего» как смысловую полноту.

Видеоарт может рассматриваться как форма духовного опыта, в которой важна не столько форма, сколько состояние, в которое он погружает зрителя. Через отстранение от нарратива, замедление времени, минимализм звука и изображения, отказ от внешнего действия и акцент на внимании, видео-арт становится медиумом созерцания, сопоставимым с поэзией хайку, каллиграфией или медитацией дзадзэн.

Всякое экранное изображение предполагает движение. Это то, что ожидает зритель, услышав слово “видеоарт”. Физическое, визуальное, нарративное, но движение. Однако видеоискусство, которое я исследую в работе, перестаёт быть средством демонстрации действия. Оно становится пространством ничто, полем, в котором отсутствие движения, сюжетной динамики и цели обретает самостоятельный, особый смысл. Это «ничто» — не пустота как отсутствие, но пустотность как полнота, сродни дзен-буддийскому понятию куу, обозначающему неопределимую открытость бытия.

В этом контексте видео-арт выступает не как носитель истории, а как форма созерцания, в которой происходит не событие, а состояние. Пространство экрана становится экраном сознания. В работах художников второй половины XX века и начала XXI века можно наблюдать устойчивое стремление к отмене действия, отказу от монтажа, исчезновению субъекта и рассеиванию времени. То есть видео, в котором почти ничего не происходит, но именно это «ничего» и становится всем.

Такой подход близок дзенской практике медитации (дзадзэн), где цель в пребывании в чистом, незафиксированном “здесь-и-сейчас”. Эта философия находит отклик у Хироси Сугимото, где кадр становится почти обрядом фиксации незаметного времени, у Нам Джуна Пайка, где телевизионный сигнал превращается в метафизическое пульсирующее присутствие, у Билла Виолы, где тишина и повтор становятся формой внутренней трансформации. Объединяет этих художников то, что они работают не с тем, что изображается, а с тем, как это существует. Визуальный «ничто» обретает форму, как чашка в чайной церемонии обретает смысл своей пустотой, как молчание в дзен-диалоге становится самой глубокой репликой.

Билл Виола родился 25 января 1951 года в Куинсе, Нью-Йорк, но вскоре его семья переехала в Флашинг, а затем в более тихий пригород Лонг-Айленда. Его детство проходило среди классических американских ландшафтов среднего класса 1950-х годов: широкие улицы, газоны перед домами, типичная атмосфера благополучия. Один из самых значительных моментов в его жизни произошел в шестилетнем возрасте, когда он чуть не утонул во время семейного отдыха в озере Маунтин-Лейк (Mountain Lake) в штате Нью-Йорк. Это был не просто случайный эпизод, а мощный сенсорный опыт, который запечатлелся в его сознании на всю жизнь, событие, которое не забывается. Позже Виола вспоминал, что не испытывал страха, а ощущал завораживающее спокойствие. Он вспоминал, как лежал под водой, смотрел вверх на солнечные лучи, преломлявшиеся сквозь толщу воды, и чувствовал себя окружённым необыкновенной тишиной. Это был первый момент его глубокого осознания хрупкости жизни и реальности. Этот опыт, возможно, стал первой вспышкой того, что впоследствии выразится в его видеопрактике — внимании к границам жизни и смерти, свету и тьме, поверхности и глубине.

Работы Виолы часто описываются как медленные, почти неподвижные. Но при этом они насыщены внутренним движением, которое ощущается без видимого . Виола работает с замедлением не как с техническим эффектом, возможностью оборудования, а как с метафизическим методом, опытом. Замедляя происходящее до грани различимости, заметности, он вытаскивает время на поверхность, делает его видимым и ощутимым.

В первой работе из цикла под названием The Reflecting Pool (1977–1979) Виола осмысляет темы, которые станут ключевыми в его коллекции видео-арта. Видео начинается с появления фигуры мужчины (им выступает сам Биола). Он выходит из чащи, подходит к берегу. А потом он внезапно совершает прыжок в воду. Его тело «застывает» в воздухе. Тело в состоянии между “до” и “после”, — подобно дзенскому коану, этот момент не может быть объяснён логически. Но природа остаётся в движении. Он висит в пространстве, свернувшись в позу эмбриона, но так и не касается воды. Даже звук падения человека в воду отсутствует. В течение большей части видео он остаётся зависшим в неподвижности. Но тут вступает водная гладь: по ней растекаются волны так, будто он действительно упал. В этот момент ощущается контраст между остановкой времени и его течением, возникает конфликт между человеком и природной стихией, между реальностью и недосягаемым.

В дальнейшем в кадре начинают происходить различные события, однако они проявляются исключительно в отражении — в реальности по ту сторону водоёма ничего не происходит. Постепенно застывшая в воздухе фигура исчезает, а в воде появляются другие образы, которые так же бесследно исчезают, напоминая смутные, быстро угасающие воспоминания. Под конец водоём темнеет до насыщенно-чёрного, и в его центре возникает яркое белое пятно света. Когда вода вновь обретает привычный вид, обнажённый мужчина выходит из неё и возвращается в лес, откуда он появился в начале. The Reflecting Pool можно прожить как видео-медитацию — практику созерцания, в которой зритель, как и сам Билл Виола, проходит через опыт утраты привычного восприятия времени, “я” и линейного движения.

Виола снова и снова возвращается к попытке показать то, что невозможно ухватить словами — мгновение вне мышления, когда исчезает разница между субъектом и объектом, как учит дзен.

Так и Мацуо Басё, мастер японского хайку XVII века, фиксирует единичный момент, в котором совмещаются яркое, громкое движение и абсолютная тишина. Это не просто наблюдение за происходящим, а медитативная остановка времени, его бесконечного, никогда не останавливаемого потока. Это словно разворачивание времени внутрь или вовсе застывание его в невесомости.