Архивы американской повседневности
Роберт Раушенберг, «Отпечаток автомобильных шин», 1953
«Производство архива — это обостренное свойство нового сознания…».
Пьер Нора [11, с. 32]
Роберт Раушенберг, ключевая фигура американского послевоенного искусства, радикально переопределил границы художественного жеста, создав новый формат — «комбайн» (combine). Эти работы, сочетающие живопись, коллаж и найденные объекты, функционируют как плотные, гибридные архивы современной ему американской повседневности.
Роберт Раушенберг, «Одалиска», 1955—1958
В «комбайнах» Раушенберг стирал грань между искусством и жизнью, включая в плоскость картины уличный мусор, рекламные вырезки, личные фотографии. Этот метод не был простым собирательством; это был агрессивный акт присвоения и реконтекстуализации.
Роберт Раушенберг, «Недвижимость», 1963
Роберт Раушенберг, «Ретроактив I», 1963
Каждый элемент в работах Раушенберг, от тиражной газетной полосы до уникальной семейной фотографии, уравнивается в правах, становясь документом времени.
Роберт Раушенберг, «Окаменевшая луна», 1970
«Я не хочу, чтобы картина выглядела как-то неестественно. Я хочу, чтобы изображение предмета соответствовало его содержанию. И, на мой взгляд, картина больше похожа на реальный мир, когда она сделана из объектов реального мира».
Роберт Раушенберг [17]
Художник не архивировал историю, он архивировал её непосредственное, хаотическое переживание. Он предвосхитил ключевую идею исследования: художник как архивариус собственного существования в потоке информации.
Роберт Раушенберг, «Монограма», 1955–1959
Роберт Раушенберг, «Монограма», 1955–1959
Универсальный архив как работа с утратами прошлого
Кристиан Болтански, «Пурим», 1990
Кристиан Болтански, «Канада», 1988
Французский художник Кристиан Болтанский обратил архив из инструмента фиксации в медиум скорби и метафизического вопрошания. Его знаковые инсталляции, составленные из блеклых анонимных фотографий, стопок поношенной детской одежды, металлических архивных боксов и приглушённого, трепещущего света, создают пространство памяти-призрака.
Кристиан Болтански, «Взволнованный», 2013. Вид экспозиции «Storage Memory». 2018
Болтански использует готовые, обезличенные артефакты (часто приобретаемые оптом на блошиных рынках). Эти предметы лишены конкретной биографии, но их массовость и следы использования превращают их в универсальные знаки утраченных жизней.
Кристиан Болтански, «Личности», 2010
Архив Болтанского — это не хранилище фактов, а мемориал самому акту забывания. Он работает с отсутствием как с главным содержанием памяти. Художник создаёт архив, где индивидуальная судьба растворяется в статистике, но от этого становится лишь болезненнее. Его практика напрямую соотносится с идеей Пьера Нора об архивации как реакции на утрату памяти [11].
Болтанский материализует эту утрату, превращая архив в место меланхолического созерцания и вопроса о том, что значит помнить.
Кристиан Болтански, «Альбом фотографий семьи Д., 1939–1964», 1971
Фотография становится для Болтански ключевым медиумом, который фиксирует не столько момент жизни, сколько факт её утраты. Природу этого медиума он исследует в работе «Альбом фотографий семьи Д., 1939–1964». Взяв 150 анонимных снимков из альбомов знакомых, художник демонстрирует парадокс: обширный архив, посвящённый двум поколениям, не сообщает о них ровно ничего.
Кристиан Болтански, «Альбом фотографий семьи Д., 1939–1964», 1971
Значим временной отрезок в названии — 1939–1964. Эти снимки счастливых людей сделаны во время и после чудовищной мировой трагедии, следов которой на них нет. Болтански архивирует таким образом феномен коллективной амнезии, скорость, с которой даже глобальная катастрофа сглаживается в частной памяти.
Кристиан Болтански, Аннет Мессаже, «Медовый месяц в Венеции», 1975
Кульминацией поэтики художника стала грандиозная инсталляция «Personnes» (2010) в Гран-Пале. Горы поношенной одежды, напоминающие братские могилы, и механическая рука, беспорядочно хватающая и роняющая тряпьё, создавали мощную метафору бренности человеческого существования перед лицом слепого рока. Архив Болтански — это всегда архив отсутствия, где каждый документ указывает на пустоту, которую он призван заполнить.
Кристиан Болтански, «Личности», 2010
Свидетельства и расследования как формы персонального архива
Софи Калль, «Банкомат», 1991-2003
Французская художница Софи Калль разработала уникальный метод, в котором персональный архив рождается из акта художественного расследования. Её практика балансирует на грани приватного и публичного, реального и вымышленного, превращая саму жизнь — слежку, путешествие, случайную встречу — в материал для систематического документирования.
