Погружение в историю моды конца XIX — начала XX века неизбежно ставит перед исследователем задачу не только изучения силуэтов и фасонов, но и расшифровки языка эпохи. Источники этого периода, особенно художественная литература и публицистика, пестрят названиями предметов одежды, которые сегодня либо вышли из активного употребления, либо вовсе забыты.
Наиболее ярким проводником в этот утраченный мир выступает Владимир Гиляровский — автор, чьи книги стали "энциклопедией" Москвы. В его очерках перед читателем разворачивается панорама городских типов: от купца в «сибирке» и извозчика в «армяке» до щеголя в «сюртуке» и студента в «тужурке». Эти слова фиксируют социальную иерархию, сословные границы и бытовые реалии своего времени. Одни из них («сюртук», «жилет», «цилиндр») сохранились в пассивном словаре и ассоциируются с историческим костюмом, другие («чуйка», «поддевка», «опорки») ушли настолько глубоко, что требуют специального комментария.
Цель исследования — перевести богатый язык визуальной культуры XIX — начала XX века на язык, понятный современному зрителю.
Объект исследования — устаревшая лексика, обозначающая предметы одежды, в русском языке конца XIX — начала XX века.
Москва. Лубянская площадь. 1900-е. Бумага, фототипия. Музей Москвы.
В отличие от Петербурга, строгой столицы империи, полной бюрократии и придворного этикета, Москва на рубеже XIX–XX веков сохраняла хаотичный, купеческий характер, оставаясь крупнейшим торговым и культурным центром России.
По доле населения, занятого в торговле, Москва опережала два крупных российских порта, Петербург и Одессу, уступая в Европе только Парижу. Будучи центром коммуникационной сети европейской части России, Москва к началу XX века достигла торгового оборота в 854 млн рублей. Москва стала центром притяжения для земской России: сюда съезжались деятели самоуправления из десятка губерний. Демографический рост лишь подтверждал этот статус: с 1897 по 1914 год население Москвы увеличилось в 1,7 раза, по темпам роста в полтора раза обогнав Петербург.
О Москве говорили:
«Москва пыльная, безводная, смрадная, Москва фабричная, безработная, хулиганская, босячная... Москва черных рубашек и черных ремней, фуражек, нависших на козырек, и всяких разбойных, пьяных и лженищенствующих людей! Вся эта современная уличная грязь, современная роскошь, размеры магазинов, возбуждающих сквозь крупные зеркальные стекла всякие голодные вожделения, толчея ресторанов, шум автомобилей, сливающийся со свистками трамвая, все эти московские зловония, дореформенные и пореформенные, весь этот муравейник людей, нуждающийся во власти, в руководстве и иногда в благоволении...» — граф С.Д. Шереметев.
Владимир Алексеевич Гиляровский (1855-1935)
Родился в семье среднего чиновника, но с детства проявлял неспокойный нрав, который не давал ему ужиться в размеренной обывательской жизни. В юности он бежал из дома, движимый любопытством и стремлением изучить жизнь во всей её полноте. Гиляровский испытал на себе множество профессий, был бурлаком на Волге, истопником, рабочим на заводе, был пожарным, наездником в цирке, актером в театре, а также служил в армии и участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 гг, за что был награжден медалями.
Визитная карточка Владимира Гиляровского в период его работы в газете «Россия». Из собрания Дома русского зарубежья
Еще со времен юности Гиляровский писал стихи, зарисовки, очерки. Богатый жизненный опыт он запечатлевает в письмах отцу и заметках. Полноценно занялся литературой в 1881 году, сначала он печатался в «Русской газете», а потом начал работать репортёром в газете «Московский листок». В 1884 году начал работать в «Русских ведомостях». Владимир Алексеевич также писал для «Русской мысли», «Русского слова», «Голоса Москвы» и юмористических изданий. После Октябрьской революции Гиляровский пишет для газет «Известия», «Вечерняя Москва», журналов «Прожектор», «Огонёк».
Гиляровского влекли события и люди. Более всего его интересовали образы простых горожан, тех, кого он ежедневно встречал на улицах. Писатель обладал способностью: быстро схватывать характерные черты и наметить точные портреты. В своей работе он проявил себя как репортер-документалист — правдолюбец настойчивый и принципиальный.
Москва и москвичи — книга, которая стала визитной карточкой автора. Первое издание вышло в 1926 году. До конца жизни Гиляровский продолжал собирать заметки о москвичах.
В книгах Владимира Гиляровского «Москва и москвичи», «Трущобные люди», «Мои скитания» собран целый пласт языка, который сегодня ушел из активного употребления вместе с предметами, которые он называл. Читатель 21 века сталкивается с текстом, где мелькают армяки, чуйки, поддевки, шаровары, галоши, кринолины, турнюры, цилиндры, картузы, фуражки с кокардой, сюртуки и другие.
Если для своих современников писателю достаточно было лишь назвать предмет одежды, чтобы мгновенно вызвать в воображении целостный образ персонажа, его социальный статус, род занятий и характер, то сегодня читателю недостаточно простого определения (например, «чуйка — это кафтан»). Для понимания текста требуются не только расшифровка терминов, но и реконструкция контекста, как эта вещь сидела на теле, вписывалась в уличную толпу и отличалась от сходных элементов гардероба.
Модный словарь Гиляровского
«На козлах, рядом с кучером, — выездной лакей с баками, в цилиндре с позументом и в ливрее с большими светлыми пуговицами. А сзади кареты, на запятках, стояли два бритых лакея в длинных ливреях, тоже в цилиндрах и с галунами. За каретой на рысаке важно ехал какой-то чиновный франт, в шинели с бобром и в треуголке с плюмажем, едва помещая свое солидное тело на узенькой пролетке, которую тогда называли эгоисткой…»
«Все на французский манер в угоду требовательным клиентам сделал Оливье — только одно русское оставил: в ресторане не было фрачных лакеев, а служили московские половые, сверкавшие рубашками голландского полотна и шелковыми поясами. Особенно же славились ужины, на которые съезжалась кутящая Москва после спектаклей. Залы наполняли фраки, смокинги, мундиры и дамы в открытых платьях, сверкавших бриллиантами.»
Портрет господина во фраке. 1914 г. МАММ В ожидании гостей. 1910 г. МАММ
«В одно из моих ранних посещений клуба я проходил в читальный зал и в «говорильне» на ходу, мельком увидел старика военного и двух штатских, сидевших на диване в углу, а перед ними стоял огромный, в черном сюртуке, с львиной седеющей гривой, полный энергии человек, то и дело поправлявший свое соскакивающее пенсне, который ругательски ругал «придворную накипь», по протекции рассылаемую по стране управлять губерниями».
“Новый устав 1884 года уничтожил профессорскую автономию и удвоил плату за слушание чтобы лишить бедноту высшего образования, и, кроме того, прибавился новый расход — студентам предписано было носить новую форму: мундиры, сюртуки и пальто с гербовыми пуговицами и фуражками с синими околышами».
Портрет молодого мужчины в форменном мундире и фуражке. 1915 МАММ Портрет молодого мужчины в форменном мундире. 1900-1910 МАММ
“Одевался Спирька во что бог пошлет. В первый раз – это было летом – я встретил его бегущего по Тверской с какими-то покупками в руке и папироской в зубах, которой он затягивался немилосердно. На нем была рваная, вылинявшая зеленая ситцевая рубаха и короткие, порыжелые, плисовые, необыкновенной ширины шаровары, достигавшие до колен; далее следовали голые ноги, а на них шлепавшие огромные резиновые калоши, связанные веревочкой. Шапки на голове у Спирьки не было».
“Три четверти зала наполняет студенческая беднота, промышляющая уроками: потертые тужурки, блины-фуражки с выцветшими добела, когда-то синими околышами… Но между ними сверкают шитые воротники роскошных мундиров дорогого сукна на белой шелковой подкладке и золочеными рукоятками шпаг по моде причесанные франтики; это дети богачей».
