Структура исследования
- Концепция
- Книга "Митьки" и рождение мифа
- Нарративные работы Василия Голубева
- «Митьковская азбука»: систематизация и саморефлексия движения
- Заключение
Концепция
Группа художников «Митьки». Коллаж с фотографиями участников. Ленинград, 1985.
Движение митьков — уникальный культурный и поведенческий феномен, порождённый ленинградской арт-группой «Митьки» в 1980-х годах. В его основу легла повседневная жизнь и модель поведения реальных людей, но окончательно оформился он благодаря литературному произведению.
В 1985 году в самиздате выходит книга художника и писателя Владимира Шинкарёва «Митьки» — «начала лексикона и правила поведения для нового молодежного движения наподобие панков или хиппи» [1]. Это ироничный текст, в основу которого легли наблюдения за повседневной жизнью ближайшего окружения автора, а главным прототипом стал его друг - художник Дмитрий Шагин.
Текст "Митьков", обогащённый графическими иллюстрациями еще одного участника круга Александра Флоренского, становится отправной точкой развития реального движения, формирует образ «митька» и даёт название художественной группе. В итоге, в культурном поле возникает интересное явление: с одной стороны, художественная группа «Митьки», с другой — митьковская «среда» со своим языком, привычками и образом поведения.
«Митьки» до появления одноимённой книги В.Шинкарёва не существовали как оформленное движение в том виде, в каком их затем узнала публика: текст в тесной связи с иллюстрациями не просто описал уже сложившуюся группу, но дал ей имя, сформировал визуальные и поведенческие паттерны.
Специфика митьковского феномена в том, что книга Шинкарёва создала ситуацию, когда литературный образ оказал воздействие на реальных людей и задал им модель поведения. Так повседневная жизнь дружеской компании перекочевала в своеобразную мифологию, в узнаваемый образ, основанный на братстве, мягкости характера, особом языке и подчеркнуто негероическом типе поведения. Возникнув внутри ленинградского нонконформизма, "Митьки" демонстрировали не только свою художественную эстетику, но и особый способ описания и проживания реальности, в котором слово, изображение и поведение - образ на публике - имели центральное значение.
Митьки в журнале «Крокодил». Разворот с публикацией «Митьки идут!». Крокодил, сентябрь 1989, № 25 (2647).
В фокусе данного исследования находится вопрос — как слово в тесной связке с изображением участвовали в создании, закреплении и распространении митьковского мифа.
Гипотеза заключается в том, что популярность и культурная живучесть митьковского мифа объясняются не только социальной биографией или личной харизмой участников группы "Митьки", но и плотным взаимодействием слова и изображения. Текст дал этому движению структуру и язык; изображение обеспечило мгновенную узнаваемость и эмоциональную силу. Именно в этом взаимодействии и формировался тот образ "Митьков", который смог выйти за пределы исходного круга и стать заметной частью культуры своей эпохи.
На первом фото: публикация «Как стать митьком» с фото Д. Шагина. Газета «Русский базар», № 12, 1998 г. На втором фото: «Дмитрий Шагин: митек минус миф». Газета «Эстония», № 267, 1991 г.
Принцип рубрикации исследования строится по хронологическому принципу. В первой части анализируется "рождение" движения в книге «Митьки»: как Шинкарёв и Флоренский формируют внешний и внутренний мир персонажей, оформляют их лексику и повседневный быт. Затем рассматривается, как графика Голубева способствует тому, что миф развивается в самостоятельной пластической форме. Далее разбирается «Митьковская азбука», которая систематизирует митьковский язык и образный строй. Представляется, что именно такая последовательность в анализе позволит выяснить, каким образом митьковская среда сначала получает художественную форму, затем становится визуально узнаваемой и, наконец, превращается в систему образов и понятий, удобную для дальнейшего тиражирования.
Библиография исследования состоит из нескольких групп источников. В первую входят первоисточники — тексты и визуальные материалы самих "Митьков", прежде всего одноимённая книга Владимира Шинкарёва и коллективный труд «Митьки-газета». Вторую группу составляют интервью, статьи, рецензии, посвящённые "Митькам" и ленинградскому нонконформизму, позволяющие проследить историю движения, способы его интерпретации и культурный контекст.
Книга «Митьки» и рождение мифа
В мастерской В.Тихомирова М.Сапего, Д. Шагин, В.Шинкарев, В.Яшке, А.Флоренский, О.Флоренская, В.Голубев, В.Тихомиров, А.Филиппов. 1980-е гг. Фото Б.Смелова
Одна из первых самиздатовских публикаций «Митьков» с рисунками А.Флоренского. 1985 г.
Центральные фигуры книги Владимира Шинкарёва "Митьки" — Митя Шагин и круг его друзей, "митьков". Во многом образ главного героя списан с художника Дмитрия Шагина, но при этом не сводится к нему одному: он собирателен, в нём смешаны и доведены до гротеска черты многих участников круга.
«Придумал само слово „митьки“, придумал поведение Мити Шагина и наших товарищей представить сознательной героической стратегией… И пошло: сначала мы стали играть в „митьков“, потом люди, которые прочитали книгу, решили, что „митьки“ действительно существуют, и „митьки“ действительно стали существовать», — В.Шинкарёв [6].
В тексте митёк описывается как легкомысленный, вечно подвыпивший, одетый «как попало», любящий посидеть и поговорить «ни о чём», подолгу и многословно жалующийся на жизнь и никому по‑настоящему не желающий зла. В этом образе намеренно соединяются черты «простака» и «мудреца»: митёк может говорить глупости и в то же время формулировать неожиданно философские, хоть и не лишённые юмора, мысли о дружбе, совести, одиночестве, смерти.
Рисунки А.Флоренсого к книге «Митьки», 1985 г.
Особое значение в книге имеет речь митька. Шинкарёв тщательно продумывает лексикон: вводит "любимые" междометия, уменьшительные формы, оригинальные обращения друг к другу, странную цитат из фильмов, тюремного жаргона, советских лозунгов и частушек. Этот язык как будто всегда «не на месте», смещён относительно норм литературной речи, и именно благодаря этому запоминается. Фразы митьков легко расходятся на цитаты, становятся репликами, которые можно произнести в любой ситуации. В книге многократно описываются типовые сцены: телефонные разговоры, совместные посиделки, курьёзные случаи - всё это создаёт набор сюжетов и демонстрирует шаблоны поведения "типового митька".
«Митек как комический персонаж создан преимущественно средствами гиперболы. Митьки в жизни, как и следует племени, порожденному писателем, — это способ обращения с языком», — Л.Гуревич [4].
Рисунки А.Флоренсого к книге «Митьки», 1985 г.
Первое фото: Д. Шагин, Ю.Шевчук, В.Шинкарёв, конец 1980-х гг. Второе фото: В.Тихомиров, В.Шинкарёв. 1980-е гг. Фото В.Немтинова.
Д. Шагин, В.Шинкарёв, А. Флоренский. Митьковский вивристический визуанс «Пушкин и Лермонтов награждают Митька именной золотой кружкой». 1989 г. СПб. Фотограф — Алексей Калмаков.
Словесный образ митька в устойчивый визуальный превращают рисунки Александра Флоренского. Флоренский, сам участник круга, хорошо знает прототипы героев и сохраняет узнаваемость образа, но не стремится к точному портретному сходству. Его персонажи — обобщённые и слегка карикатурные, в определённый момент напоминающие персонажей народной картинки, современного лубка.
Линия у Флоренского уверенная, немного жёсткая, без излишних украшательств; композиции ясны и легко читаются, пространство упрощено. Зато много внимания уделено характерным позам, жестам, предметам одежды. Вот митёк в ватнике, вот он сидит, вытянув ноги, а тут распахивает руки в широком, почти театральном жесте. Именно эти детали делают образ моментально узнаваемым.
Рисунки А.Флоренсого к книге «Митьки», 1985 г.
Читатель, даже бегло перелистывая издание, получает набор устойчивых образов: митёк в котельной на работе, митёк встречается с "братушкой", митёк в компании. Можно сказать, что Флоренский выполняет работу по «упаковке» словесного мифа в компактные, легко считываемые образы. После появления этих иллюстраций митька уже трудно представить себе иначе, чем он изображён на его иллюстрациях.
Рисунки А.Флоренсого к книге «Митьки», 1985 г.
Книга «Митьки» Владимира Шинкарёва с рисунками Александра Флоренского — один из первых опытов внутри движения, где слово и изображение работают абсолютно синхронно. Важно увидеть, как организована связка текста и рисунка на уровне книги в целом. Рисунок следует за текстом, подчёркивает ключевой момент сцены, как бы «остановив кадр» на самой выразительной детали.
С одной стороны, читатель воспринимает книгу как текст, с другой — постоянно перехватывает взглядом рисунки и усваивает повествование как набор образов и ситуаций. Именно эта двойственность делает митьковский мир особенно устойчивым. Можно не помнить сюжет, но помнить, «как выглядит митёк». Или можно забыть точные формулировки, но легко воспроизвести интонацию и жест митька.
