Эволюция образа костыля в живописи Сальвадора Дали

В отличие от знаменитых «мягких часов» или слонов на паучьих ногах, костыль редко рассматривается как самостоятельная тема, хотя он встречается не менее чем в десятке картин этого периода. Костыль не является случайной деталью: сам Дали называл его «символом опоры для того, что не может удерживать собственную форму», а также связывал с параноидально-критическим методом — способом видеть в одном объекте сразу несколько противоречивых смыслов.

Главный вопрос исследования: как именно костыль создаёт настроение хрупкости и тревоги в этих работах, и меняется ли эта функция от ранних картин к поздним? Гипотеза состоит в том, что во всех пяти картинах костыль выполняет сходную роль — он поддерживает то, что не может стоять само, — но радикально различается то, что именно он поддерживает: от психологического страха перед сексуальностью (в ранних работах) до фундаментальной нестабильности сна и войны (в поздних).

«Призрак сексуальной привлекательности» (1934), «Загадка Вильгельма Телля» (1933), «Отнятие от груди, питающей мебелью-кормом» (1934), «Сон» (1944) и «Осенний каннибализм» (1936). Эти картины объединяет не только присутствие костыля, но и его ключевая композиционная роль: костыль здесь не случайная деталь, а необходимый элемент, без которого изображённая конструкция (голова, тело, монстр, сон) не может удерживать свою форму.

Я буду разбирать каждую картину по простой схеме. Сначала опишу, что именно изображено и где находится костыль (под чем или в чём он служит опорой). Затем проанализирую, как именно Дали передаёт хрупкость поддерживаемого объекта через цвет, свет, композицию и детали. В итоговом заключении я сопоставлю ранние и поздние работы, чтобы понять, менялось ли значение костыля в творчестве Дали.

1. Введение

2. 1932-1934

3. 1936-1944

4. Сравнительный анализ двух периодов

5. Заключение

6. Источники

В этой части я разберу три картины Сальвадора Дали, написанные в первой половине 1930-х годов: «Загадка Вильгельма Телля» (1933), «Призрак сексуальной привлекательности» (1934), и «Отнятие от груди, питающей мебелью-кормом» (1934).

1930-е годы в Европе — время экономической нестабильности после Великой депрессии, роста фашистских режимов в Германии и Италии, а также политической поляризации в Испании, где в 1931 году была провозглашена Вторая республика. Дали в этот период ещё не ушёл в открытую политику, но общая атмосфера тревоги, неуверенности в завтрашнем дне и предчувствие катастрофы проникает в его работы. Костыль в этих картинах отражает ощущение, что мир вот-вот рухнет, и нужна хоть какая-то опора.

На полотне изображён фантастический пейзаж, в центре которого возвышается гигантская фигура. Формально это должен быть швейцарский народный герой Вильгельм Телль, но Дали надругался над узнаваемостью образа самым радикальным образом: лицо персонажа обретает явное сходство с Владимиром Ильичом Лениным, включая знаменитую кепку с козырьком.

Однако главная деталь, которая сразу приковывает внимание и вызывает отторжение, — это анатомия фигуры. Вместо нормальных ягодиц у персонажа из спины растёт невероятно длинный, мясистый отросток, напоминающий гигантскую булку, вытягивающуюся горизонтально в противоположную от козырька сторону.

Расположение. Один костыль подпирает ту самую чудовищную, гипертрофированную ягодицу снизу. Второй же костыль находится вверху — он поддерживает длиннющий козырек кепки вождя. Тело стоит само по себе (Ленин-Телль вполне устойчив), а костыли поддерживают отдельные выступающие части — зад и козырёк. Символически это выглядит так: чтобы оставаться «великим» (большой козырёк) и сохранять эту монструозную сексуальность/власть (огромная ягодица), фигуре отца требуется искусственная опора.

Цвет и материал. Дали использует приём гиперреализма. Костыли нарисованы с фотографической точностью — они выглядят как настоящие деревянные костыли. Их прямой, чёткий, геометричный силуэт резко контрастирует с мягкими, биоморфными, мясистыми формами тела Ленина и того монстра, которого он держит.

Здесь властвует едкая, чёрная ирония, смешанная с ощущением уязвимости и опасности. Ирония пронизывает каждый сантиметр полотна: превращение благородного народного героя в голозадого Ленина — это насмешка, доведённая до абсурда.

На картине изображён пустынный берег залива в Кадакесе — месте, где прошло детство Дали . На переднем плане мы видим мальчика в матросском костюме. Это сам художник в возрасте около шести лет.

Взгляд мальчика устремлён на огромную, уродливую женскую фигуру, стоящую на коленях на берегу. Её грудь и живот сделаны из серых каменных мешков, похожих на мешки с песком . Голова фигуры странным образом сливается со скалами на заднем плане — это типичный для Дали «двойной образ», когда один предмет постепенно превращается в другой. Тело монстра кажется разваливающимся, собранным из обрывков и обломков.

Расположение. Костыли находятся снизу, подпирая тело монстра. Один стоит под мешком-животом, второй — под другим фрагментом фигуры. Они расположены вертикально и служат внешней опорой: без них конструкция, кажется, немедленно рухнет. Обратите внимание: костыли не проникают внутрь, они именно поддерживают снаружи.

Цвет и материал. Деревянные костыли выглядят чужеродными на фоне пустынного, каменистого пейзажа. Их прямые, жёсткие линии контрастируют с мягкими, бесформенными мешками, из которых «слеплено» тело.

Тень. Костыли отбрасывают чёткие, графичные тени на песок. Это подчёркивает их материальность, «реальность» на фоне фантастичности самого монстра. Свет на картине ровный, дневной, без резких контрастов — он делает каждую деталь одинаково видимой и оттого ещё более тревожной.