Одно и то же пространство, два мира — эксперимент по «трансаулярному слушан

Аннотация: В данной статье, основанной на эксперименте по «перекрестному прослушиванию» в кафе (записи были сделаны в одном и том же месте с наушниками и без них, а также с наушниками с активным шумоподавлением), исследуется, как технология наушников реконструирует слуховой опыт и субъективное восприятие в общественных местах, сочетая теорию слуховой культурной технологии Стерна, концепцию «интимного общественного пространства» Икяхеймо и теорию пространственной практики де Серто.

Исследование показывает, что наушники создают «пороговое слуховое поле» между общественным и частным пространством; ношение наушников является одновременно декларацией слуховой автономии и потенциальным ослаблением общественной слуховой ответственности. Перекрестное прослушивание — это непрерывное пространственное взаимодействие; наушники перестают быть инструментом побега и становятся неотъемлемой частью городской жизни.

В эпоху повсеместного распространения звуковых волн возникла современная звуковая культура. Городские пространства, цифровые платформы, СМИ и социальные сети сплели неумолимую паутину звука, фактически лишив людей их «права на тишину». В XXI веке звук стал не только носителем эстетического опыта, но и инструментом управления, позволяющим контролировать внимание, регулировать эмоции и стимулировать устойчивое взаимодействие. В этом контексте тишина перестала быть просто отсутствием звука и приобрела отчетливые политические коннотации.

Исследователи технологии наушников, рассматривающие её лишь как средство передачи звука, упускают из виду её глубочайшее культурное значение. Наушники — это не просто канал, передающий музыку от плеера к уху; это технологическое устройство для слуха, обучающее пользователей слушать определённым образом и, без их ведома, формирующее набор оценочных суждений о том, «какие звуки стоит слушать» и «какие шумы следует устранить», в каждом действии, связанном с использованием наушников.

В книге «Звуковое прошлое» Стерн указывает, что слух — это не чисто биологическое восприятие, а скорее результат влияния технологий и культурной истории. Алгоритмы сжатия и шумоподавления MP3-файлов заложены в определенные слуховые парадигмы — то, что считается «шумом» и что стоит слушать, определяется технологической системой. Наушники с активным шумоподавлением устраняют звуки в определенных частотных диапазонах, и это «устранение» само по себе является культурным выбором.

Исследования Стерна раскрывают нормативный аспект слуха: слух не является «врождённым», а скорее тренируется. В период «слухового просвещения» с середины XVIII до начала XX века люди развили специфические «навыки слушания», научившись «манипулировать, модифицировать и формировать своё слуховое восприятие в рациональных целях». Эта дисциплинированная слуховая способность позволила европейским врачам XIX века определять медицинское значение шумов в сердце с помощью стетоскопа, исследователям в лабораториях анализировать физическую структуру звука по спектрам звуковых волн, а посетителям современных кафе научиться отвлекать внимание от окружающих разговоров в шумной обстановке.

Наушники, в виде технологии шумоподавления, взяли на себя эту давно отработанную задачу: они управляют «распределением внимания» для пользователя — какие звуки должны попадать в ухо, а какие могут быть отфильтрованы — упрощая этот процесс до нажатия кнопки.

Kvarnström утверждает, что наушники создают «интимное общественное пространство» в общественных местах: физически разделяя пространство с другими, но при этом находясь в звуковом окружении частного акустического пузыря. Наушники создают «разрыв между видимым и слышимым» — окружающие могут видеть позу человека, который их носит, но не могут установить ощущение сопричастности посредством слуха.

Уникальность этого «интимного общественного пространства» заключается в том, что оно не является ни полностью «приватным», ни полностью «общественным». Человек в наушниках физически виден, осязаем и даже потенциально может быть воспринят другими, однако его слуховой опыт отказывается быть «проникнутым» присутствием других.

Этот парадокс заставляет Kvarnström назвать это «нарушением перцептивного аппарата» — наушники создают «разрыв между видимым и слышимым», что приводит к «нестабильности форм восприятия и выражения». Когда кто-то сидит в кафе в наушниках, другие могут видеть его позу, выражение лица и даже едва заметные движения в ритме музыки, но не могут установить какое-либо общее ощущение места посредством слуха. Это разделение «видимости» и «слышимости» делает присутствие человека в наушниках неопределенным, изменчивым и постоянно поддающимся обсуждению состоянием.

В книге «Практика повседневной жизни» Мишель де Серто проводит знаменитое различие между «пространством» и «местом»: место — это «мгновенная конфигурация местоположения», фиксированная, планируемая система координат; тогда как пространство — это «нечто, образованное пересечением движущихся элементов», «практикованное место». Пространство создается посредством движения: «Что разрезает карта, то и пересекает история» — карта проходит сквозь место, а история (или путь ходьбы) проходит сквозь него, придавая месту живой, эмпирический характер.

Де Серто наделял небольшие действия отдельных людей в городских пространствах политическим значением сопротивления. Для де Серто город не был замкнутой системой, полностью контролируемой планировщиками, архитекторами и властями — каждый идущий человек писал свою собственную «пространственную историю» своим телом, создавая непредсказуемые разрывы в сетке, сотканной властью.

Применяя эту концепцию к использованию наушников, мы видим, что ношение наушников в общественных местах — это именно такая «тактика»: она невидимым образом создает «собственное пространство», определяемое звуком, в местах, совместно определяемых градостроителями, операторами коммерческих площадей и социальными нормами.