От дефицита к DIY: практики адаптации и доступного дизайна в позднем СССР

Визуальное исследование посвящено анализу материальной культуры позднесоветского периода и тому, как дефицит формировал особые практики взаимодействия человека с вещами. Исследование рассматривает позднесоветскую предметную среду не только как пространство ограниченного потребления, но и как систему постоянной пользовательской адаптации, в которой человек становился активным участником производства и трансформации окружающих объектов.

Теоретической основой исследования становятся работы Алексея Голубева, Ольги Гуровой и Алексея Юрчака, посвященные материальности, потреблению и повседневности позднего СССР.

DIY в исследовании рассматривается не как форма хобби или субкультурное творчество, а как повседневная стратегия адаптации к ограничениям системы потребления. Пользователь позднего СССР одновременно выступал и потребителем, и производителем среды. Самодельные объекты, модифицированные вещи, бытовые конструкции и следы ремонта становились частью визуального языка позднесоветской материальности.

Особое внимание в исследовании уделяется распространению культуры инженерного и технического DIY. Голубев подробно описывает огромную популярность журналов и передач, посвященных самостоятельному производству объектов:

«Журнал „Радио“ публиковал электронные схемы и чертежи, с помощью которых можно было собрать сложные электронные приборы или починить почти все, что производила советская радиоэлектронная промышленность»[13, c.42 ].

«С начала 1970-х по 1991 год на центральном советском телевидении транслировали передачу „Это вы можете“, знакомившую многомиллионную аудиторию с разнообразными предметами, сконструированными и собранными в домашних условиях» [13, c.42 ].

Одним из наиболее ярких примеров советской DIY-культуры становятся подпольные качалки и самодельный спортивный инвентарь. В условиях отсутствия оборудования тренажеры создавались вручную из труб, автомобильных деталей, сварных конструкций и бетонных форм. Такие пространства демонстрируют эстетику функциональности, грубой материальности и коллективного производства среды.

Принцип отбора визуального материала строится вокруг объектов и сред, наиболее ярко демонстрирующих:

• следы пользовательского вмешательства,
• DIY-практики,
• ремонт и адаптацию,
• самодельные конструкции,
• визуальные проявления дефицита,

В исследовании используются архивные фотографии, журналы, инструкции, бытовые снимки, изображения самодельных объектов, технических схем, пользовательских интерьеров, спортивных залов и предметов со следами ремонта и модификации.

Гипотеза

Предполагается, что визуальный язык позднесоветской предметной среды формировался не только промышленным дизайном, но и массовыми практиками пользовательской адаптации, ремонта и DIY-производства, возникшими как реакция на дефицит и ограниченность потребления.

⸻

Ключевым вопросом исследования становится влияние дефицита на формирование культуры доступного дизайна и DIY-практик в позднем СССР.

К концу 1970–1980-х годов дефицит в СССР стал следствием системных проблем плановой экономики. Государственная промышленность была ориентирована преимущественно на тяжелую индустрию и оборонный сектор, в то время как производство потребительских товаров развивалось значительно медленнее. Плановая система плохо реагировала на реальные запросы населения, что приводило к ограниченному ассортименту, низкому качеству продукции и постоянной нехватке товаров. Одновременно в обществе рос спрос на индивидуальное потребление, комфорт и современные вещи, однако промышленность не успевала удовлетворять эти потребности. В результате дефицит стал устойчивой частью повседневной жизни и сформировал практики ремонта, повторного использования и DIY-адаптации предметной среды.

В условиях позднего СССР вещь редко существовала как завершенный объект. Пользователь постоянно вмешивался в структуру предмета: ремонтировал его, заменял детали, усиливал конструкцию, адаптировал под новые функции и изменял внешний вид.

Ольга Гурова описывает позднесоветскую культуру потребления как «общество ремонта», в котором нормой становятся «шитье, создание новых вещей из старых, переделывание, починка, донашивание».

DIY-практики позднего СССР формировались как ответ на ограниченность потребления и нехватку товаров. Пользователь выступал не только потребителем, но и производителем собственной предметной среды: самостоятельно собирал мебель, создавал системы хранения, модифицировал технику и адаптировал пространство под повседневные нужды.

DIY существовал не как исключительная практика, а как часть бытовой нормы и повседневной изобретательности.

Важную роль в распространении DIY-культуры играли технические и научно-популярные журналы. Через инструкции, схемы и чертежи формировалась идея человека как активного участника проектирования собственной среды.

Издания публиковали инструкции, выкройки, схемы и советы по самостоятельному изготовлению и ремонту вещей. Тематика подобных журналов охватывала радиолюбительство, моделирование техники, столярное дело, фотографию, шитье, вязание, вышивку, электронику и бытовые конструкции.