Персонифицированный страх в манге «Голова дракона»

Страх неизвестного — проявление иррациональной тревоги, беспокойство, возникающее в условиях недостатка информации, неопределённости, невозможности предсказать развитие событий. Он тесно связан с амбивалентностью, пограничными состояниями, нестабильностью в том или ином проявлении, что приводит к полной или частичной потере контроля над ситуацией.

Страх является одной из наиболее сильных эмоций и относится к "ключевым компонентам жизнедеятельности личности и общества" ¹. Он лежит в самом основании человеческого восприятия мира, самосохранения и коллективного поведения, что в свою очередь определяет потребность человечества в его изучении, рефлексии и интерпретации.

Страх — это не просто эмоция, это полноценный метод познания, зеркало общества.

К данному феномену обращается и визуальное искусство. Интерпретации страха и способы его репрезентации радикально различаются в зависимости от исторического момента, медиума. Темы и основные лейтмотивы в том числе варьируются от культуры к культуре, опираясь на многолетнюю историю и опыт поколений того или иного народа.

Обращаясь к японской культуре, перед тем как перейти к обсуждению особенностей рассматриваемого феномена в современном медиуме стоит отметить концепции «ма» [「間」— пустое пространство, смысл которого достигается и определяется самим человеком, нечто третье, переходное, что возникает между двумя объектами], «ёхаку» [「余白」— незаполненные пространства традиционной японской живописи, позволяющие зрителю стать соавтором произведения, дополнив его своими смыслами и интерпретациями] и «мудзё» [「無常」— "состояние души, при котором человек ощущает хрупкость и изменчивость бытия, быстротечность времени" ²  ].

Ужас в японском визуальном искусстве в отличие от западного в основном возникает не в момент кульминации, не от громких звуков и резких движений. Он рождается в длительных паузах, замедлении, в ощущении грядущего, в этом самом переходном и неопределенном состоянии. Это застывание в моменте позволяет неизвестности не просто тревожить зрителя и читателя, а буквально проникать в него, полностью поглощая и захватывая.

Именно страх неизвестности, непостоянности и неопределенности составляет ядро «Головы дракона» [「ドラゴンヘッド」] — манги Минэтаро Мотидзуки, издававшейся в период 1994-1999, в основу сюжета которой легла история об одном из немногих выживших, мальчике Тэру, оказавшемся в эпицентре катастрофы неизвестного происхождения.

В отличие от многих хоррор-манг, использующих элементы сверхъестественного, рассматриваемое произведение делает упор на реализм, изоляцию от мира и от людей, психологическое насилие. Уже с первых страниц автор мастерски играет с людскими фобиями, чувством постоянно надвигающейся угрозы, чрезвычайными ситуациями, которые спокойно могли бы произойти в реальном мире. Мотидзуки погружает читателя в ужасающую реальность, где монстром становится сам человек.

Я выдвигаю гипотезу о том, что манга «Голова дракона» Минэтаро Мотидзуки представляет собой уникальный пример репрезентации персонифицированного страха, где сеттинг, а также определенные визуальные и нарративные средства вызывают у читателя не только когнитивный страх, но и его физически ощутимое переживание.

Рассматриваемый феномен демонстрируется не через классические визуальные маркеры хоррора, а через структурные композиционные решения, моделирующие ощущение неопределенности, утраты контроля и разрушения субъективной целостности.

Вдохновителем и основным фактором выбора темы для визуального исследования стала уникальность страха, наполняющего мангу Мотидзуки, особый акцент, сделанный на нем, самобытная атмосфера, пронизывающая все произведение с первых страниц, а также сильное чувство тревоги, преследующее читателя на каждом новом развороте.

Рубрикация визуального исследования составлена в соответствии с постепенным анализом рассматриваемого феномена как идейной, нарративной и визуальной доминанты в манге Минэтаро Мотидзуки. Страх последовательно раскрывается в процессе детального анализа сюжетной, иллюстративной, ритмической и идейной частей.

Визуальный материал в исследовании подается без конкретной временной привязки, в соответствии с рубрикацией, а также с акцентом на использование определенных визуальных приемов и стилистических решений для достижения конкретной цели.

В качестве эмпирического материала для исследования были выбраны документы, статьи, книги и иные публикации, в которых рассматривается природа страха, особенность его проявления в непредвиденных ситуациях, понятия и концепции в японской культуре, позволяющие более глубокого углубиться в рассматриваемую тему.

Рубрикатор

Концепция

I.I Сюжет I.II Визуальный стиль I.III Персонажи

Вывод Библиография Источники изображений

«Голова дракона» начинается с обыкновенной повседневной сцены — группа школьников возвращается с экскурсии на поезде, однако уже на первых страницах привычная реальность обрывается: происходит катастрофа — транспорт сходит с рельсов и оказывается погребённым в тоннеле.

Главный герой, Тэру Аоки, очнувшись, обнаруживает, что почти все пассажиры погибли. Из живых остались только он и двое ребят из параллельных классов — Нобуо Такахаcи и Ако Сэто. Они оказываются отрезанными от внешнего мира в полной темноте, без электричества и связи, в замкнутом, разрушенном пространстве, полном смрада разложения.

С этого момента история погружает нас в полную отчаяния трагедию, где с каждым шагом надежда на лучшее только сильнее угасает среди бесконечной тьмы. Даже когда героям удается выбраться из развалин, они обнаруживают, что внешний мир тоже уничтожен, людей нигде нет, а причина катастрофы все также остается неясной.

Мотидзуки намеренно лишает читателя информации: неизвестно, что произошло — землетрясение, война, техногенная катастрофа, ядерный удар? Этот информационный вакуум усиливает общую тревожность всего происходящего. Мы узнаём подробности вместе с героями, фрагментарно, и потому также лишены контроля и уверенности.

Заброшенные пространства, пустые, некогда шумные и оживленные, улицы, разрушенные здания, покинутые торговые центры — все это добавляет «лиминальности» повествованию, приумножая дискомфорт от прочтения.

По мере развития сюжета герои встречают других выживших, но, в отличие от большинства постапокалиптических историй, эти встречи редко приносят надежду. Напротив, большинство пересечений — это столкновения с агрессией, насилием, сектантством и жестокостью. Люди не объединяются ради выживания, они падают в бездну отчаяния, эгоизма, бредовой агонии.