Первый Салон отверженных (Salon des Refusés), Париж, 1863 год

1. Концепция
2. Контекст
3. Салон отверженных как событие
4. Визуальный разрыв
5. Критическая реакция
6. Три независимые выставки: 1855 — 1863 — 1874
7. Заключение
8. Библиография
9. Источники изображений

Весной 1863 года жюри парижского Салона отвергло около трёх тысяч работ из примерно пяти тысяч присланных. Скандал получился такого масштаба, что император Наполеон III лично распорядился показать отвергнутые картины в отдельной экспозиции — в том же Дворце промышленности на Елисейских полях, в отдельной части здания, рядом с официальной выставкой. 15 мая 1863 года Салон отверженных открылся для публики.

Это было событие парадоксальное по самой своей конструкции. С одной стороны, выставку разрешил император, и формально она шла под покровительством власти. С другой — на её стенах висело то, что Академия изящных искусств публично признала недостойным. Зрители, заплатив за вход символический один франк, получали возможность напрямую сопоставить официально признанную живопись и работы, отклонённые жюри.

Среди трёх тысяч отверженных в 1863 году оказались Эдуард Мане с «Завтраком на траве», Джеймс Уистлер с «Симфонией в белом №1», Камиль Писсарро, Иоганн Йонгкинд, Анри Фантен-Латур, Поль Сезанн. Часть этих художников позже окажется связана с кругом импрессионистов или станет важной фигурой нового искусства.

Цель исследования — проанализировать, каким образом Салон отверженных 1863 года способствовал формированию двойного разрыва с академической традицией — художественного и институционального. Сопоставление признанных шедевров с работами изгоев, анализ разгромных статей и карикатур позволяют увидеть, что этот год стал поворотной точкой. Именно отсюда одиннадцать лет спустя вырастет знаменитая Первая выставка импрессионистов.

К 1863 году парижский Салон существовал почти двести лет и был главной художественной институцией Франции. Для живописца попасть в Салон означало получить признание, заказы и шанс на государственную покупку. Не попасть — значило не существовать в профессии.

Отбор вело жюри Академии изящных искусств. Критерии нигде не были прописаны, но на практике сводились к одному: технически выверенная академическая манера, гладкий мазок, благородный сюжет. Жанры выстраивались в строгую иерархию — от исторической живописи как высшего жанра до натюрморта как низшего.

Академическая традиция XIX века делила живопись на пять жанров, выстроенных в строгую иерархию. Сверху шла историческая живопись — сюжеты из античной мифологии, библейской истории, древней и новой истории Франции. Это был самый престижный жанр. Ниже шёл портрет, ещё ниже — бытовая сцена, затем пейзаж, и в самом низу — натюрморт. Иерархия определяла всё: размер государственного заказа, цену работы, шансы на медаль.

В 1863 году жюри было особенно строгим: из примерно пяти тысяч присланных работ оно отклонило около трёх тысяч. Это был необычно высокий показатель отказов, вызвавший широкий общественный резонанс. Скандал получился публичным: художники жаловались, пресса требовала разбирательства. 22 апреля Наполеон III лично посетил выставку отвергнутых работ, и через два дня в правительственной газете Le Moniteur universel появилось его заявление: «Его Величество, желая дать возможность общественности прийти к собственному заключению о правомерности этих жалоб, решил, что отвергнутые произведения будут выставлены напоказ в другой части Дворца Индустрии».

Салон отверженных открылся 15 мая 1863 года, через две недели после официального Салона. Размещался он в том же Дворце промышленности на Елисейских полях, в восточной части здания, с отдельным входом. Развеска была плотной, по академическому образцу: работы шли от пола до потолка в несколько рядов, без учёта стиля или жанра.

В экспозиции участвовало около четырёхсот художников, представивших порядка тысячи двухсот работ. Это была примерно треть от всех отвергнутых жюри — остальные авторы предпочли забрать свои картины, чтобы не быть публично связанными со скандалом. Каталог Салона отверженных был выпущен отдельным изданием, тоньше официального, без иллюстраций.

Список участников Салона отверженных показывает, насколько разной была отвергнутая живопись. Главным скандалом стали работы Мане — «Завтрак на траве», «Молодой человек в костюме махо» и «Мадемуазель Викторина в костюме эспады». Но рядом с ним висели и совсем другие работы — пейзажи Йонгкинда, портреты Уистлера, ранние полотна Писсарро и Сезанна. Для части современников непривычной выглядела и сама организация экспозиции — рядом висели жанры, которые в официальном Салоне развешивали по разным залам.

Среди отверженных оказались художники, чьи имена через десять лет станут известны всей Европе: Камиль Писсарро, Поль Сезанн, Анри Фантен-Латур, Арман Гийомен. В 1863 году большинству из них было от двадцати до тридцати пяти лет, и Салон отверженных стал для них первым выходом на парижскую публику.

Реакция публики оказалась беспрецедентной. В первый же день выставку посетили около семи тысяч человек. По разным оценкам, за всё время работы Салон отверженных увидели несколько сотен тысяч зрителей — сопоставимо с посещаемостью официального Салона. Многие приходили посмеяться, но смотрели все.

Чтобы понять, в чём состоял визуальный разрыв 1863 года, проще всего поставить рядом две работы. Слева — победитель официального Салона. Справа — отвергнутая жюри картина из соседнего зала. Сюжет в обеих парах один и тот же: обнажённая женщина в естественном окружении. Но трактовка сюжета — принципиально разная.

«Рождение Венеры» Кабанеля писалась по всем правилам. Гладкая полированная поверхность, выверенная композиция, мифологический сюжет, благородный антураж. Это идеальная академическая обнажённая натура — далёкая, идеализированная, отнесённая в условное время богов. Наполеон III купил картину лично.

«Завтрак на траве» Мане был написан в том же году и тоже изображал обнажённую женщину. Но это была современница, узнаваемая модель Викторина Мёран, сидящая на траве в Булонском лесу рядом с двумя одетыми мужчинами в современных костюмах. Никакой мифологии, никакого оправдания через сюжет. Мазок открытый, фигуры плоские, перспектива нарушена. Женская фигура была показана без академической идеализации, что современники восприняли как намеренную провокацию.