Петергофские фонтаны после оккупации: от руин к музейному пространству

Государственный музей-заповедник «Петергоф» традиционно воспринимается как монументальный символ национальной идентичности и культурной преемственности. Этот ансамбль функционирует как безупречный «музей под открытым небом», транслирующий идеи художественного абсолюта, имперского величия и триумфа послевоенного возрождения. Однако за этим ослепительным, позолоченным фасадом скрывается глубокая и трагичная история тотального разрушения и систематического похищения шедевров в годы нацистской оккупации. Сегодня парадный блеск фонтанных комплексов парадоксальным образом камуфлирует следы военной катастрофы. Безупречное воссоздание памятников превратило трагическую историю незаконно похищенных скульптур в бесконфликтное, эстетизированное зрелище, за «глянцевой оберткой» которого реальная драма утраты оригиналов и масштабы культурного мародерства остаются абсолютно невидимыми для современного зрителя.

Рассматриваемый в этом исследовании парк и его главные, признанный вершиной садово-паркового и его главные фонтаны (каскады), признанные вершиной гидротехнического искусства XVIII–XIX веков, в годы Великой Отечественной войны подвергся целенаправленному, варварскому разграблению и уничтожению со стороны оккупационных войск. Наиболее ощутимой, символической потерей для ансамбля стало исчезновение великих бронзовых монументов Большого каскада, включая знаменитого «Самсона, разрывающего пасть льву», «Тритонов», а также аллегорические фигуры рек «Волхова» и «Невы». Сегодня, посещая возрождённый Петергоф, зритель сталкивается с ослепительным блеском золота, воспринимая этот ландшафт как вечный и незыблемый триумф красоты. Однако этот идеальный фасад является результатом беспрецедентного подвига советских и российских реставраторов, заново воссоздавших ансамбль практически из руин. В этой точке возникает глубокий эстетический и этический разрыв: современное идеальное визуальное состояние парка маскирует факт катастрофы, превращая подлинную историческую трагедию в эстетизированное, бесконфликтное зрелище.

Данное визуальное исследование посвящено одной из наиболее трагических и одновременно парадоксальных страниц в истории отечественного и мирового культурного наследия — феномену нацистского похищения произведений искусства на примере скульптурного убранства и фонтанных комплексов Государственного музея-заповедника «Петергоф». Выбор темы продиктован не только необходимостью критического переосмысления того, как современная визуальная культура взаимодействует с военными утратами, но и моим личным интересом к главному памятнику Петергофа — его парку и экспонатам в нём.

В центре данной работы находится ключевой вопрос исследования: как визуальная реконструкция утраченных памятников культуры Петергофа или их возвращение на их законное место влияет на восприятие их исторической ценности и памяти о событиях войны, включая хищения и уничтожение оригинальных скульптур? В качестве концептуального ответа я выдвинула следующую гипотезу: визуальная реконструкция позволяет воспринимать памятники культуры как восстановленные шедевры, улучшая их доступность и привлекательность для публики, однако она может способствовать забвению трагических событий войны и факта хищения оригинальных объектов, а также нивелировать восприятие утраты и уникальности подлинных произведений искусства.

Для проверки выдвинутой гипотезы и всестороннего раскрытия темы я отбирала материалы строгому принципу, основанному на сопоставлении хронологии. Первую группу материалов составляют довоенные визуальные источники: архивные и музейные фотографии, открытки и путеводители, фиксирующие оригиналы и точные пространственные решения фонтанов до 1941 года. Вторую группу образуют документальные свидетельства периода оккупации и первых дней после освобождения Нового Петергофа в 1944 году. Сюда включены дошедшие до наших дней фотографии с изображением уцелевшего, а также советская военная фотохроника, запечатлевшая опустевшие, обезображенные пьедесталы фонтанов и руины Большого дворца. Третий пласт — реконструктивный и современный — включает в себя современные любительские и профессиональные туристические снимки. Критерием отбора каждого изображения для визуального исследования служит его способность визуализировать динамику между «присутствием» оригинала, «пустотой» его утраты и «замещением» репликой.

Для рубрикации я использовала комбинированный (тематически-хронологический) принцип. Другими словами, в масштабе всей работы исследование делится по тематическому (объектному) признаку — на конкретные фонтанные комплексы, а внутри каждой части подчиняется строгому хронологическому принципу — от создания до современности. Так в самом начале каждого элемента, посвященного довоенному визуальному ансамблю, анализируется первоначальный художественный замысел и то, как оригинальные скульптуры функционировали в пространстве каскадов. Середина полностью сфокусирована на иконографии утраты: здесь исследуются визуальные свидетельства самого процесса хищения и то, как визуальный образ пустого места становится мощным символом культурной катастрофы. А заключительная часть каждого элемента визуализирует огромный труд по воссозданию скульптур и демонстрирует, как безупречность копий стирает ощущение исторической подлинности и трагизма прошлого у современного поколения зрителей.

Актуальность исследования заключается в переносе фокуса с пассивного созерцания реставрации на визуальную историю перемещения, утраты и последующего замещения оригинальных произведений искусства их копиями, что позволяет исследовать статус подлинника в эпоху его тотального воспроизводства. А чтобы визуальный ряд не оставался лишь набором иллюстраций, для работы были выбраны достоверные и актуальные статьи и сборники документов, в которых объединены материалы не только из России, но и из других стран.

Корни этого монументального ансамбля уходят в XVII век. Фонтан был спроектирован и отлит в Германии в 1650–1660-х годах нюрнбергским скульптором Георгом Швайгером и ювелиром Христофором Риттером. Монумент создавался в честь окончания Тридцатилетней войны — тяжелейшего конфликта, раздиравшего Европу. Центром композиции стал повелитель морей Нептун с трезубцем в руке, окруженный всадниками на морских лошадях (гиппокампах), тритонами и речными нимфами.

Однако у магистрата Нюрнберга возникла неожиданная проблема: для работы колоссального гидротехнического сооружения в городе банально не хватило напора воды. В итоге сложнейшая бронзовая группа несколько десятилетий пролежала на городском складе в разобранном виде, превратившись в дорогостоящий, но бесполезный памятник.

В конце XVIII века будущий российский император Павел I, путешествуя по Европе под именем графа Северного, посетил Нюрнберг. Местные власти, желая разгрузить казну и проявить дипломатическую вежливость, предложили высокому гостю купить пылящийся на складе шедевр. Павел I, восхищенный тонкостью работы, приобрел фонтан за огромную по тем временам сумму.

В 1799 году «Нептун» был доставлен в Россию. Его решили установить в Верхнем саду Петергофа, на месте обветшавшего деревянного фонтана. Российские инженеры блестяще справились с задачей, обеспечив массивную бронзовую композицию мощным притоком воды из петергофской водоводной системы. Почти полтора века величественный бог морей украшал парадный въезд в резиденцию.

Всё изменилось с началом Великой Отечественной войны. Осенью 1941 года Петергоф был стремительно оккупирован нацистскими войсками. В отличие от многих других скульптур Большого каскада, которые музейные сотрудники успели закопать в землю или эвакуировать, «Нептун» в Верхнем саду остался полностью беззащитным.

Для находившихся в Петергофе немецких искусствоведов и служащих вермахта этот фонтан стал объектом особого, почти сакрального внимания. Будучи творением Георга Швайгера, монумент XVII века представлял для них колоссальную ценность как «исконно германское искусство». Оккупанты рассматривали его эвакуацию не как грабёж, а как законное «возвращение» национального достояния на историческую родину. Поразительно, но немецкие специалисты проявляли интерес исключительно к «Нептуну», совершенно игнорируя другие ценнейшие бронзовые изваяния резиденции.

После разгрома Третьего рейха советские власти инициировали масштабный поиск похищенных сокровищ. В 1947 году разобранный «Нептун» был обнаружен в нюрнбергском тайнике и возвращен в разрушенный Петергоф.

За сложнейший монтаж монумента взялась местная бригада слесарей-фонтанщиков под руководством легендарного мастера А. Смирнова. Собранный буквально по кусочкам фонтан вновь торжественно открыли в 1956 году.

Однако за время скитаний часть исторических элементов и мелких деталей была безвозвратно утеряна. Поставить финальную точку в этой драме удалось лишь спустя 40 лет. В 1990-х годах было достигнуто соглашение с немецкой компанией «Кнауф» (крупнейшим производителем гипса и строительных материалов в Европе), которая взяла на себя финансирование и техническое воссоздание утраченных фрагментов.

В сентябре 1997 года в Петергофе состоялись масштабные торжества: спустя более чем полвека после начала войны «Нептун» наконец-то предстал перед посетителями в своем полном, первозданном величии, став символом победы искусства над разрушением.

Благодаря возвращению и реставрации, историческая ценность «Нептуна» приобрела новые, многослойные смыслы. Изначально созданный в честь окончания Тридцатилетней войны в Европе и купленный Павлом I, сегодня фонтан воспринимается не просто как вершина гидротехнического искусства прошлых веков. Теперь его главной ценностью становится сама его судьба: преодолев «скитания», похищение и уничтожение фрагментов, в сентябре 1997 года он окончательно превратился в глобальный символ победы искусства над разрушением, в котором соединились память о трагедии и триумф реставрационной воли.

Центральный фонтан Большого каскада появился не сразу. Первоначально Петр I планировал установить в ковше фигуру Геракла, побеждающего Лернейскую гидру, но этот замысел так и не был реализован при его жизни. К идее вернулись в 1735 году, при императрице Анне Иоанновне, когда отмечалось 25-летие Полтавской битвы.

Решающее сражение Северной войны произошло 27 июня 1709 года — в день святого Сампсония Странноприимца. Именно поэтому аллегорическим героем памятника стал ветхозаветный богатырь Самсон. Лев же напрямую олицетворял Швецию, поскольку этот хищник красовался на шведском королевском гербе.

Автором первой скульптурной группы стал выдающийся мастер Карло Бартоломео Растрелли. Монумент отлили из свинца. Высота водяной струи, бившей из пасти поверженного зверя, достигала рекордных для того времени 20 метров. Однако нужно вспомнить, что свинец — металл мягкий, поэтому за несколько десятилетий скульптура сильно обветшала. В 1802 году великий русский скульптор Михаил Козловский создал новую композицию. Её отлили из прочной бронзы, сделав героя более атлетичным и динамичным, а постамент собрали из мощных гранитных валунов. Именно этот «Самсон» стал классическим символом Петергофа.