ВВЕДЕНИЕ
Столкновение новаторства и традиции — вечный сюжет истории. Пока одни отчаянно цепляются за привычное прошлое, другие видят в переменах единственный способ не дать жизни остановиться. Но если сегодня подобные дискуссии кажутся привычными, то для Британии XIX века любое посягательство на устои оборачивалось настоящим культурным шоком. Эстетические споры мгновенно превращались в гладиаторские бои, где на страницах прессы сталкивались лбами главные интеллектуалы, авторитетные авторы и завсегдатаи светских салонов.
Первая половина XIX века началась с революции во Франции, уничтожившей Июльскую монархию, а уже в апреле Лондон содрогнулся от грандиозного марша чартистов, требовавших избирательных прав для народа. Будущие основатели движения, Джон Эверетт Милле и Уильям Холман Хант, оказались в самом центре этой демонстрации.
«Ощущая гнет индустриального мира, видя, как разрастаются метрополии и как их заполоняют огромные безликие толпы, как зарождаются новые классы, чьи насущные потребности явно не включают в себя эстетическую сферу, чувствуя себя оскорбленным, оттого что новым машинам придается форма, не преследующая иной цели, кроме функциональности новых материалов, художник понимает, что его идеалы под угрозой, воспринимает как враждебные все шире распространяющиеся демократические идеи и решает стать „необычным“.»
— из книги «История Красоты / под редакцией Умберто Эко», Гл. 8, стр. 327.
Весь девятнадцатый век Англия пыталась нащупать контуры грядущего. Новое поколение авторов отметило, что искусство викторианской эстетики стагнирует и постепенно умирает. Отказ от старых догм спровоцировал лавину творческого негодования общественности.
В 1848 году на ежегодном вернисаже в лондонской Академии художеств пересеклись пути двух студентов — Уильяма Холмана Ханта и Данте Габриэля Россетти. Чуть позже Ханг ввел Россетти в круг общения Джона Эверетта Милле.
Так было сформировано «Братство прерафаэлитов», в которое изначально также были приглашены Майкл Россетти, Томаса Вулнера, Фредерика Стивенса и Джеймса Коллинсона. Единственным спасением от деградации искусства они провозгласили возврат к честности эпох кватроченто и проторенессанса, то есть периода «до Рафаэля».
После распада в 1853 году многие бывшие члены братства разделились, выбрав собственные творческие пути. Однако наряду с этим началась вторая волна прерафаэлитов, где главными ключевыми деятелями стали — Уильям Моррис и Эдвард Бёрн-Джонс, и также Данте Габриэль Россетти.
Уильям Майкл Россетти, брат Данте Габриэля Россетти, о принципах художников-прерафаэлитов:
«Среди того, что всем им безусловно нравилось, была убедительная простота раннеитальянского искусства, царивший в нём дух благоговения и благочестия, отсутствие уловок и жёстких канонов... наконец, прилежное внимание к деталям, свежий и лёгкий привкус личной пристрастности, лишённый даже намёка на стремление блеснуть своим мастерством. А с другой стороны, среди того, что они на дух не переносили, были слабость и невнятность методов современного искусства, его деланные непринуждённость и самодостаточность, соскальзывающие в поверхностность и претенциозность; бедность идей, скрывающая за собой невежество: ни глубины чувства, ни богатства воображения, ни изобразительной точности; жеманная бесхребетность и дряблое умничанье; безразличие к логике сюжета и неточность деталей».
КОНЦЕПЦИЯ
Исследование призвано продемонстрировать через визуальный ряд, как прерафаэлиты деконструировали каноны викторианского академизма и наполнили традиционные сюжеты совершенно новым содержанием, заложив тем самым фундамент для европейского модерна и авангарда.
Отсюда можно вывести гипотезу:
Творчество прерафаэлитов это первый прецедент радикального новаторства и авангарда внутри викторианской культуры, несмотря на внешнее подражание искусству прошлых эпох.
Формирование набора данных для исследования строилось на комплексном подходе, объединившем теоретический фундамент диссертаций и статей современных ученых, а также материалы художественных онлайн-архивов.
РУБРИКАТОР
— Введение — Концепция — Литературные сюжеты — Религиозная живопись — Натурность — Переосмыление опосредованного — Заключение
ЛИТЕРАТУРНЫЕ СЮЖЕТЫ
Литературоцентричность живописи Братства манифестировалась через культ Средневековья, ставшего для них главным эстетическим идеалом. Интерпретируя национальный фольклор и Шекспира, прерафаэлиты сознательно стилизовали свои работы под средневековый манускрипт.
Ярким примером служит «Лоренцо и Изабелла» Милле, в основе которой лежит поэма Джорджа Китса «Изабелла», основывающаяся на «Декамероне» Бокаччо.
«Лоренцо и Изабелла», Джон Эверетт Милле, 1849
В центре композиционного решения Милле — момент зарождения чувств между главными героями.
Однако можно заметить достаточно аскетичную прорисовку картины. Фигуры, в большинстве своем, прорисованы в профиль, не глубокое пространство, отсутствие активной динамики. Единственное «живое замечание» — фигура брата, замахнувшегося ногой на собаку героини.
Все эти композиционные приемы присущи эпохе Раннего Возрождения, которой кажется и старается подражать Милле в этой работе.
«Риенци», Уильям Холман Хант, 1848-49
Картина Ханта (1848–1849), написанная в разгар чартистского движения, иллюстрирует драматический эпизод из романа Э. Бульвер-Литтона о восстании и гибели римского трибуна Кола ди Риенци. За счет реалистичной проработки натуры, живых типажей и чистой палитры художнику удалось перевести литературный сюжет к убедительной исторической хронике.
Полное название картины — «Риенци клянется отомстить за смерть своего младшего брата, убитого в схватке между кланами Колонна и Орсини».
Также важно упомянуть ряд картин, воссозданных по стихам Альфреда Теннисона — приблеженного поэта прерафаэлитского круга. Среди них: «Леди Клер» Джона Уильяма Уотерхауса, «Леди Шалотт» Уильяма Холмана Ханта и «Мариана» Джона Эверетта Милле.
«Леди Клер», Джон Уильям Уотерхаус, 1900 / «Леди Шалотт», Уильям Холман Хант, 1888–1905
«Мариана», Джон Эверетт Милле, 1851
РЕЛИГИОЗНАЯ ЖИВОПИСЬ
Диккенс писал — «…приготовьте себя к тому, чтобы погрузиться в самую пучину низкого, гнусного, отталкивающего и омерзительного».
«Христос в доме своих родителей», Джон Эверетт Милле, 1850
Бурную реакцию Диккенса на работу «Христос в доме родителей» вызвало демифологизацией сакрального сюжета и заземленная, почти бытовая репрезентация Святого семейства.
Так критик упустил символический посыл картины, травма на ладони юного Иисуса выступала прямым пророчеством о грядущих крестных муках.
