Примитивизм и первобытное искусство в творчестве «Новых художников»

1. Концепция исследования
2. Телесность и «дикость»: от Венеры Виллендорфской к «Новым художникам»
3. Звери, идолы и коллективные образы
4. Город, миф и магическое мышление
5. Выводы
6. Источники

В данном визуальном исследовании я обращаюсь к теме примитивизма и первобытного искусства в творчестве ленинградской группы «Новые художники». Для меня важно понять, почему именно архаический и наивно-примитивный визуальный язык оказывается столь органичным для андеграундной сцены Ленинграда 1980-х и каким образом он превращается в массово считываемый культурный код. Выбор темы обусловлен тем, что в «Новых» пересекаются сразу несколько уровней — художественный, музыкальный, субкультурный, политический, — и примитивизм в их работах становится способом реагировать на позднесоветскую реальность, а не просто стилистической цитатой.

Тимур Новиков много раз заявлял о том, что смысл в работах «Новых» лежит на поверхности. «В моих работах нет тайн и глубинных смыслов; все, что в них содержится, находится на поверхности. Я всегда стараюсь сделать изображение максимально доступным зрителю и не скрывать от него никаких тайн» (Тимур Новиков, «Моё раскаяние Малевича»). О смысле на поверхности в первобытном искусстве: образ оленей на стене тождественен самому себе. Иначе говоря, нарисованный олень = реальный олень, которого первобытный человек увидел на охоте. Смысл заложен во внешнем облике рисунка. А художники, которые относили своё творчество к примитивизму, во-первых, обращались к первобытному искусству, во-вторых, совершали намеренный уход от академической сложности.

Для «Новых художников» были характерны практики коллективного творчества, совместной работы, что, опять же, позволяет провести параллель. В первобытном обществе, можно сказать, практически не существовало авторского права. Например, отпечатки ладоней в пещере Куэва-де-лас-Манос принадлежат далеко не одному человеку; данный объект искусства – коллективное творчество.

Нередко искусство «Новых художников» оказывалось диким и спонтанным. Например, граффити «Новых» обладает именно такими качествами. Это описание полностью соответствует характеристике первобытного искусства: неожиданные впечатления и желание зафиксировать то или иное явление мира, который люди пока не успели познать, наделяли искусство первобытного человека такими же чертами. А многие профессиональные художники намеренно ушли от академических стандартов – их работы воспринимались публикой, как дикарские. Публика недоумевала, почему примитивисты пишут в такой манере, если давным-давно существующие каноны никто не отменял.

Мне кажется, что мотивы в искусстве, которые исследованы, напрямую связаны со временем, в которое происходили указанные события, и с поколением. Перестройка, с одной стороны, кажется глотком свежего воздуха, с другой – всё ещё непрекращающимся застоем. Поколение, которое «стояло у руля» авангардных движений в СССР в 80-х, – молодое, юное, сме- лое. Поэтому ему не хотелось принимать каноны, сформированные в искусстве; наоборот, хотелось чего-то своего, чего-то «Нового». Чувства, которые испытывало это поколение, передавались гораздо проще и живее через неупорядоченную первобытную дикость, через упрощённо-бунтарский примитивизм. Ослабляется власть, появляются новые идеалы, новые движения, поэтому всё было происходящее неразрывно связано с чувством внутренней свободы и желанием поделиться этой свободой с миром.

В картине внимание акцентируется на исключительной телесности изображённой женщины. Несмотря на то, что Олег Котельников не детализирует тело, в картине роль играет именно то, что женщина голая. Это в какой-то степени и мера оценивания художником «прекрасности», то есть, красоты женщины. Фигура женщины вполне может выступать в качестве первобытной Венеры. Женщина будто бы не стесняется своей наготы. Конечно, у Котельникова не «женщина», а «баба», что делает название грубее, но проще. Всё-таки существует определённая разница между словосочетаниями «прекрасная баба» и «прекрасная женщина». Если «прекрасная женщина» звучит более вдохновлённо и возвышенно и подразумевает оценку моральных качеств, то «прекрасная баба» – точно нет. Это приближает к первобытному: так, первобытный скульптор стремится передать не характер женщины в скульптуре Венеры Виллендорфской, а её пышные формы и телесные характеристики. В картине используются техники примитивистской рисовки. Важный принцип здесь – у объектов, которые располагаются сбоку, отсутствует масштабирование в зависимости от расположения, а перспектива искажена.

Оранжево-пятнистые звери с человеческими конечностями бегут по полю. В этой картине поставлен акцент на процесс бега и на эмоции, которые приносит бег. Бег может быть бесцельным, или же наоборот – он направлен на то, чтобы убежать от объекта чёрного цвета, который прилетел с лозунгом «АССА». Главное, что изображённым полузверям этот бег нравится. Их оскал зубовнапоминает улыбку. Таким образом, получается картина-действие и картина-ощущение, в центре действия и названия – обыкновенный для современного человечества процесс бега, но если рассматривать это в контек- сте интерпретации первобытных чувств и эмоций, то бег воспринимается по-другому. Выражение «АССА», которое для «Новых художников» было наделено магическим смыслом, фигурирует в картине. «АССА» – не только как название галереи или фильма, но и, по словам Тимура Новикова, волшебное заклинание, через которое передавались различные тайны.

В картине Георгия Гурьянова используются простые формы и цвета, отсутсвует перспектива. Собака на картине будто бы одичала: её глаза подчёркнуто красно-дикого цвета, а рот оскален. Такой стиль рисовки – достаточно редкий для работ Гурьянова. Это ещё раз обозначает, что примитивизм и наив-арт в процессе своего развития используются не только художниками, которые действительно «не умеют рисовать», но и теми, кто получил классически-художественное образование и намеренно ушел от академизма.

На картине изображены четыре человека – от дикаря в левом углу картины до спецназовца в правом. Между героями картины, очевидно, происходит битва, в которой они используют подручные оружия. В руках у дикаря факел, у соседнего с ним человека – топор, в воздухе летит доисторический молот. На траве лежит череп – так обозначается, что кто-то уже убит. И ещё будет убит, точнее говоря, все изображённые друг друга переубивают. Об этом говорят траектории движения оружий в виде стрелочек и кровь чёрного цвета. Так почему «Ура»? Чувствуется первобытный восторг от битвы, в которой не будет победителей. Именно человек, из груди которого льётся кровь, выкрикивает это самое «Ура!». Напоминает первобытную сцену охоты, зарисованную в пещёре. Первобытный человек испытывает радость от того, что убивает диких зверей, а эти люди испытывают радость от того, что вот-вот убьют друг друга. Дело ни в коем случае не в смерти, а в самом процессе. Картина выполнена на свитке, который отдалённо напоминает папирус. Сходство между древними людьми и арт-андеграундом и панк-образом жизни: такая веселая и безбашенная дикость, что смерти нет.

Елена Фигурина входила в состав группы «Летопись»,которую можно назвать группой-предшественницей «Новых художников». Картина сродни первобытной наскальной живописи, изображающей сцены охоты несмотря на то, что у изображённого человека в руках орудие современного труда – топор. Демонстрируется первобытный, доисторический восторг от процесса забивания свиньи и от осознания человечеством того факта, что люди маленькими, но уверенными шагами начинают обретать господство над миром животных и превращаться в вид «человек разумный». Монохромный жёлтый задней стены докручивает в восприятии следующую ассоциацию: действие происходит в закрытом пространстве, скорее всего, в пещёре.

Скульптура Елены Фигуриной «В лодке» визуально ассоциируется со скульптурами, которые изготавливали первобытные люди. Создавая скульптуру, Елена упрощает черты человеческого лица и особенности тела. Лицо и фигура обозначаются условно: глаза, нос, рот, руки, голова. Скульптура «Мыслитель» тоже не наделена подробными чертами. В образах обоих скульптур отсутствует детализация; остаются лишь черты, необходимые для понимания того, что скульптура изображает человеческий облик.

Красные фигуры людей, напоминающие идолов-истуканов, находятся под пугающе-красным предметом, похожим на солнце. Здесь сочетаются и первобытное, и примитивизм: первобытное в каком-то неведомом следовании за чем-то высшим и непонятным, в уподоблении самих людей идолам, примитивизм – в геометричности, простых формах и ярких цветах.

На полотне Тимура Новикова изображены всего лишь три зверя. Очертания животного, которое находится ближе всего к центру композиции, напоминают лося или оленя. Тимур Новиков, как и во многих своих работах, сочетает небольшие фигурки-силуэты с огромным пространством, устанавливает идеальный баланс, работает в рамках авангардного минимализма. Несмотря на это, работу можно сопоставить с доисторическим искусством. Во-первых, фигуры животных изображаются закрашенными черными контурами и являются упрощёнными. Во-вторых, странный и пожухлый цвет самого холста ассоциативно погружает композицию в первобытную пещёрную эстетику. В-третьих, мне кажется, важно обратить внимание на само название. Не конкретное название животных, а именно «Звери». Так и для людей в далёкие времена: охота не на конкретное животное, а просто на диких зверей. Познание мира первобытным человеком и эволюция ещё не свершились настолько, чтобы люди были способны давать различным видам животных названия и запоминать их.