Институциональная критика после пандемии: музей как гибридное пространство

1. Концепция
2. Иллюзия доступности, вызовы пандемии и власть инфраструктуры в постпандемийное время
3. Институциональная критика гибридного музея и ее перспективы: — Критика пространства институций — Критика цифровых барьеров — разоблачение финансовых и политических связей — Перформативные и процессуальные практики
4. Заключение
5. Библиография
6. Источники изображений

Пандемия коронавируса в 2019 году стала ведущим фактором трансформации музейных институций. В условиях локдаунов музеи были вынуждены резко перенести значительную часть своей деятельности в цифровую среду: виртуальные туры, онлайн-выставки, стриминговые лекции, цифровые архивы, образовательные платформы и социальные сети.

«93% музеев расширили или запустили интернет-сервисы непосредственно в период пандемии. Более 75% музеев активизировали свою деятельность в социальных сетях. Также по данным вышеупомянутого доклада, 53% музеев направили свою деятельность на создание видеоконтента». [1]

На первый взгляд, цифровизация музеев открыла новые демократические возможности: доступ к коллекциям стал возможен независимо от географии, физической мобильности и режима работы институции. Однако этот процесс выявил и новые формы неравенства. Доступ к музею стал зависеть не только от билета или физического присутствия, но и от цифровой грамотности, качества интернет-соединения, языковой доступности, интерфейсов платформ, алгоритмов видимости и технологической инфраструктуры. [2]

В этом контексте институциональная критика приобретает новое значение. Если классическая институциональная критика XX века была направлена преимущественно на музей как физическое пространство власти, отбора, легитимации и репрезентации, то после пандемии объектом критического анализа становится музей как гибридная институция — одновременно архитектурная, цифровая, экономическая, образовательная и медийная структура.

Таким образом, актуальность исследования связана с необходимостью пересмотра институциональной критики в условиях постпандемийной музейной реальности.

В качестве источников были использованы российские и зарубежные интернет-ресурсы с контекстной значимостью и с учетом периода — после 2019 года т.к. исследуется постпандемийный период.

Главным критерием выбора материала является релевантность теме исследования и надежность источников.

Проблема исследования состоит в том, что с одной стороны, музеи после пандемии активно используют цифровые инструменты, позиционируя их как способ расширения аудитории. С другой стороны, цифровая среда не является нейтральной и имеет ряд барьеров.

Следовательно, возникает вопрос: действительно ли гибридизация музея делает его более открытым и демократичным, или она лишь меняет формы институциональной власти и неравенства?

Объектом исследования является современный музей как институция в постпандемийный период.

Предметом исследования стали формы институциональной критики, возникающие в связи с трансформацией музея в гибридное физико-цифровое пространство.

Целью исследования ставится задача — выявить, каким образом пандемия коронавируса изменила музей как институцию, и как эти изменения переопределяют задачи, методы и объекты институциональной критики в современном искусстве и музейной практике.

Гипотеза исследования состоит в том, что после пандемии музей трансформировался в гибридное пространство, в котором цифровые инструменты не просто расширяют доступ к искусству, они формируют иллюзию доступности и создают новые формы институциональной власти: управление видимостью, маршрутом, вниманием, данными и доступностью. Эта власть проявляется не только в экспозиции, но и в интерфейсе сайта, онлайн-архиве, социальных сетях, поисковых фильтрах, QR-кодах, алгоритмах платформ и технических ограничениях.

Институциональная критика, возникшая во второй половине XX века, была связана с концептуальным искусством, минимализмом и политическими движениями того времени. Она показала, что музей — это не просто место демонстрации искусства, а структура власти, отбора и легитимации. Именно поэтому художники начали использовать выставочное пространство как материал для критического высказывания.

«Художники, работавшие в этом направлении, использовали обширный ряд стратегий для критики скрытых идеологий, иерархических властных структур и непрозрачных сетей капитала, лежащих в основе распространения, демонстрации и обсуждения произведений искусства». Они стали задавать вопросы: кто решает, что считать искусством, почему одни авторы попадают в музей, а другие остаются невидимыми, как архитектура выставочного пространства и авторитет институции влияют на восприятие работы. Так возникла практика, в которой объектом анализа становилась сама художественная система. [3]

Одним из звеньев этой системы является музей. Он как пространство власти и легитимации не просто место хранения и показа искусства, а институция, которая влияет на то, что общество считает ценным, значимым и «настоящим» искусством.

Ярким примером гибридного музея является «Третьяковская галерея — главный музей национального искусства России», у которой несколько онлайн проектов и широкий охват соцсетей.

Через отбор произведений, построение экспозиций, тексты, каталоги и авторитет специалистов музей формирует художественную иерархию: одни художники получают признание и входят в историю, другие остаются вне поля видимости. Поэтому музей обладает существенной властью — он не только показывает искусство, но и подтверждает его статус. Попадание работы в музей часто становится знаком культурной значимости и профессионального признания. [4]

И если критика пространства анализирует как музейный зал или галерея влияют на восприятие произведения, то критика инфраструктуры задаёт более широкий вопрос: кто финансирует институцию, кто принимает решения, как устроены отбор, хранение, логистика, рынок, гранты, труд сотрудников, связи с государством и бизнесом. То есть объектом критики становится не только физическое пространство показа, а вся сеть условий, через которую искусство производится, признаётся, распространяется и получает ценность.

Пандемия запустила институциональный кризис музея, создала ситуацию, в которой музей столкнулся не просто с временным закрытием залов, а с пересмотром своей роли и способов существования.

Кризис проявился в нескольких аспектах: музей потерял привычный контакт с посетителем, оказался зависим от цифровых форматов, столкнулся с финансовыми ограничениями и уязвимостью музейного труда, ведь музей — это не только пространство хранения и показа, но и социальная институция, которая должна поддерживать связь с обществом.

Пандемия выявила слабые места музейной системы: зависимость от посещаемости, неравный доступ к цифровым ресурсам, хрупкость финансирования и необходимость заново осмыслить публичную миссию музея.

В результате возник цифровой поворот в музейной практике — это переход музея от понимания себя только как физического пространства к модели, где цифровые технологии становятся частью хранения, исследования, показа и общения с аудиторией.

Такой поворот проявляется в создании онлайн-коллекций, виртуальных выставок, цифровых архивов, мультимедийных экспозиций, использовании социальных сетей и интерактивных форматов. Посетитель при этом становится не только зрителем в зале, но и участником цифровой коммуникации с музеем.

Примером может служить проект «Открытое хранение. Пролог» (Музей «Гараж» 2024 г.). Он переосмысливает формат открытого хранения, сочетая его с демонстрацией коллекции и архива. Основная задача — показать свежесобранную коллекцию искусства вместе с архивом. Основу экспозиции составят архивные материалы, дополненные подборкой новых поступлений — приобретённых или переданных в дар [5]

Важно, что цифровой поворот не просто добавляет новые технические инструменты, а меняет логику музейной работы. Происходит расширение доступа к коллекциям и новое выстраивание отношения с обществом.

Гибридный музей можно распознать по ряду характерных особенностей. Он предлагает посетителям выбор: прийти лично или познакомиться с экспозицией удалённо. В его арсенале — цифровые коллекции и архивы, а также мультимедийные решения: интерактивные экраны, технологии дополненной и виртуальной реальности. Такой музей активно взаимодействует с аудиторией онлайн: организует виртуальные мероприятия, вовлекает посетителей в цифровые проекты, даёт возможность оставлять отзывы. В итоге доступ к культурному наследию становится шире — независимо от того, где находится человек.

Еще одним примером является архитектурно-этнографический музей «Семёнково» в Вологодской области, цифровизацию которого ускорила Пандемия, и в 2022 году был запущен виртуальный этнографический музей «Семёнково360». Его коллекция пополняется до сих пор: помимо текстов и фото, там публикуют художественно-документальные фильмы и лекции об особенностях деревянного зодчества и традициях северных крестьянских деревень. [6]

В след за институцией изменился зритель. Он стал в том числе цифровым пользователем — посетителем, который взаимодействует с музеем не только в зале, но и через цифровые средства: сайт, приложение, виртуальную экскурсию, социальные сети, QR-коды, мультимедийные экраны.

Такой зритель не просто смотрит экспонаты, а выбирает маршрут, ищет дополнительную информацию, сохраняет материалы, делится впечатлениями онлайн, участвует в опросах или комментариях. Он становится более активным участником музейного опыта, потому что может сам управлять тем, как, когда и в каком объёме получать информацию.

Появились новые формы доступности и исключения в гибридном музее. Интерфейс в гибридном музее становится новой «рамкой», через которую посетитель видит и понимает музей. Если раньше восприятие задавали зал, витрина, этикетка и маршрут экспозиции, то теперь его дополнительно формируют экран, меню, поиск, интерактивная карта, аудиогид или приложение. Интерфейс не просто помогает получить информацию — он отбирает, упорядочивает и направляет внимание.

Это создаёт новые формы доступности: музей можно посещать дистанционно, возвращаться к материалам после визита, выбирать язык, формат и темп знакомства с экспозицией. Цифровые инструменты могут помочь людям с разными возможностями и потребностями. [7]

В результате атаки серверы были отключены на продолжительное время. Этот инцидент показывает, как кибератаки могут создавать цифровые барьеры доступности для музеев и их аудитории, временно лишая пользователей возможности взаимодействовать с сайтами институций и онлайн-коллекциями.

Помимо этого, даже когда всё работает штатно, цифровые музейные сервисы остаются доступны не для всех. Чтобы ими воспользоваться, нужен стабильный интернет, подходящее устройство, хотя бы базовые цифровые навыки, а иногда и понимание языка интерфейса.

Для многих людей, например, пожилых, жителей глубинки, людей с особыми потребностями или скромным достатком, такой набор требований превращает цифровые возможности в очередную преграду.

Институциональная критика гибридного музея предполагает осмысление трансформаций, которые происходят с институциями, и исследование изменения его функций, перераспределение властных отношений внутри организации и новые модели взаимодействия с аудиторией.

В контексте художественных практик институциональной критики художники могут исследовать, как гибридный музей (одновременно физический и онлайн) формирует доступ к искусству, управляет данными посетителей, выстраивает видимость одних произведений и невидимость других, а также превращает зрителя в пользователя цифрового интерфейса.

Такая критика может проявляться через инсталляции, онлайн-проекты, перформансы, работу с архивами, алгоритмами, музейными сайтами и социальными сетями. Её цель — выявить скрытые механизмы власти внутри музея: кто определяет ценность искусства, какие технологии влияют на восприятие, как цифровая среда меняет роль зрителя, художника и куратора.

До пандемии практиковались критики «белого куба», когда институциональная критика часто была направлена на музейное пространство: белые стены, нейтральность экспозиции, авторитет куратора, правила поведения в зале. Художники спрашивали: «Как музейное пространство формирует восприятие искусства?»

После пандемии возникла критика цифровой платформы. Теперь институция не только музейное здание, но и цифровые интерфейсы: сайты, виртуальные туры, Instagram-экспозиции, Zoom-перформансы Теперь художники спрашивают: «Как цифровая платформа формирует доступ, внимание и видимость?»

Например, онлайн-выставка может казаться более демократичной, но на самом деле она зависит от дизайна сайта, скорости интернета, языка интерфейса, алгоритмов поиска и социальных сетей.

Эксперт Майкл Коннор (арт-директор проекта Rhizome) указывал, что многие онлайн-выставки во время пандемии были попыткой скопировать офлайн-формат, а не использовать возможности цифрового пространства. По его мнению, такой подход часто приводит к разочарованию, так как цифровая среда требует других решений — последовательности, логики показа и построения нарратива. В качестве примера Майкл Коннор привел сайт Project X Хита Бантина.

«Одна из проблем, с которыми арт-организации сталкиваются при подготовке онлайн-выставок, состоит в том, что на самом деле не очень понятно, что такое онлайн-выставка и как с ней работать» [9]

В научной работе «Онлайн-выставки: особенности, плюсы и минусы» ФММП БНТУ, часть которой опубликовано на сайте Белорусского национального технического университета, среди недостатков онлайн-выставок упоминается отсутствие глубокой концептуальной проработки, что может сводить их к простому показу работ без связного сюжета или идеи. [10]

В качестве примера можно рассмотреть сайт Gallerix, виртуальная картинная галерея с разделами по жанрам (пейзаж, портрет, натюрморт и т. д.) и авторам. На сайте работы представлены в виде сетки изображений. При клике открывается увеличенная версия картины с кратким описанием (название, автор, техника, размер, год создания).

Это классический пример статичной онлайн выставки с фокусом на визуальном показе при отсутствии концепции нет тематического нарратива — выставка строится по принципу каталога. Можно просто «листать» работы или искать по фильтрам.