В работе используются материалы из архивов:
- Личный архив Вадима Сидура, музей Вадима Сидура, Московский музей современного искусства, Москва.
- Архив Вадима Сидура, государственное бюджетное учреждение культуры города Москвы "Музейно-выставочное объединение "Манеж", Москва.
Вадим Абрамович Сидур — советский художник, график, скульптор и поэт. За свою жизнь создал более 500 скульптур, около тысячи гравюр и рисунков, а также писал стихи и прозу.
В своем творчестве он говорил и о физической боли, и о душевной. Главным вектором стали работы о войне и инвалидности, где ужасы пережитого опыта обретают художественную форму. Но здесь важно обратиться к словам Юлии Нельской о Сидуре: «он изображает человеческие страдания не потому, что пессимист или мрачный человек, а потому что страстно желает, чтобы так не было». Другие темы, волнующие художника — это семья, материнство, любовь и женская роль в обществе. Он работал с различными материалами, которые помогали ему наилучшим образом выразить свои мысли в форме.
Вадим Сидур рядом с работами, в мастерской, 1970-1980
Огромную роль в жизни Сидура и его творчества играла мастерская — «Мой Подвал», как он сам его называл.
Здесь принимали гостей, общались об искусстве, о политической жизни, обменивались последними новостями. Для Москвы XX века подвал Сидура стал одним из центров духовного общения интеллигенции. Многое о нем можно узнать из архивных фотографий и из дневников Юлии Нельской — «Время, когда не пишут дневников и писем…». В них Юлия — жена Вадима Сидура — вела записи их жизни с 1968 по 1973 год. Именно с них я и решила начать свое изучение.
Мастерская Вадима Сидура, 1980-е
Дневники помогают погрузиться в атмосферу и времени, и самого Подвала. Узнать о жизни и творчестве Сидура, о постоянных гостях, которые посещали мастерскую. Из записей видно, как много людей проходило через это место. Кто-то уходил — например, творческий коллектив «ЛеСС», частью которого Вадим был с 1954 по 1963 год. Кто-то оставался и неоднократно возвращался. Но самые близкие были там на протяжении всего творческого пути художника. Юлия описывает это как ось:
Мы крутимся вокруг Димы. Он — ось, а мы все вокруг него вращаемся. Я, как жена, нахожусь на самом близком расстоянии, а все остальные наши друзья — чуть-чуть подальше, но тоже вокруг него. Поэтому Дима нас всех в этом подвале объединяет.
Мне показалась интересной эта метафора с осью. И я решила переложить ее в структуру своего исследования. Что, если посмотреть на Сидура не через архивные фотографии и прямые записи, а сформировать его портрет через «следы», которые он оставил в других людях, в их дневниках, в их воспоминаниях, в работах, которые он сделал для них или о них. В своём исследовании я предлагаю посмотреть на художника как на палимпсест: слои чужих взглядов, накладываются друг на друга, образуя портрет его личности. Для этого я выделила три оси-направления: — Жена — Юлия Нельская — Родители Сидура — Приемный сын — Миша Шунков
Юлия Нельская
При чтении дневников возникает ощущение единства Вадима и Юли. Она была не только женой, но и частью жизни и частью его самого. Юлия говорит, что всегда осознавала свою духовную сопричастность творчеству Сидура.
Для меня уже давно решено и ясно, что любое Димино действие, как бы оно ни было расценено окружающими, останется для меня единственно правильным, и я всегда и во всем буду на его стороне. И не только потому, что я его жена, но еще потому, что я понимаю, что Дима такое.
Вадим Сидур и Юлия Нельская-Сидур поправляют друг другу волосы, 1970-е
Они сыграли свадьбу в 1957 году — тогда же в творчестве Сидура происходит большой всплеск работ на тему семьи и любви. Серии, начатые в это время, тянутся сквозь все его творчество. Их связывала безграничная любовь: даже в моменты ссор они никогда не находились в разногласии долго, потому что понимали значимость друг для друга.
Я буду любить тебя с того света.
Слева: Вадим Сидур. Семья, 1957 Справа: Вадим Сидур. Влюбленные, 1957
Юлия окружала Сидура любовью и заботой. Она приезжала в мастерскую, встречала гостей, хлопотала по хозяйству, заботилась о нем и его семье. Ведь она как никто понимала важность его личности для мира. Ее образ не раз возникал в творчестве Сидура. Скульптуры и рисунки позволяют увидеть, как менялся ее образ в его глазах с течением времени и как эволюционировал его визуальный язык, оставаясь при этом глубоко личным.
Ты даже не представляешь, как мне повезло! Я — девочка из Сокольников, из бедной, необразованной, мещанской еврейской семьи — стала женой великого русского художника.
Слева: Вадим Сидур. Юлия, 1957 Справа: Вадим Сидур. Юлия, 1972
Также важно отметить ее отношение к родителям Сидура. С его отцом у нее было хорошее общение, но вот мама обладала довольно тяжелым характером. Юлии было тяжело с ней, но несмотря на все это она старалась вести себя прилично и, главное, избегать конфликтных ситуаций. Она держалась на определенной и довольно далекой дистанции, потому что понимала, как Вадиму важно присутствие их обеих в его жизни.
Но где-то подобная ситуация между нами возникает и, естественно, она выплескивается на Диму, который несет свой тяжкий крест обожания двух самых для него родных женщин.
Из взаимоотношений с Юлей мы узнаем Сидура как человека, который способен стать для другого целым миром, несмотря на все разногласия и сложность характера.
Страница из дневника, написанная рукой Вадима Сидура, 1968
Родители
Зинаида Ивановна и Абрам Яковлевич — родители Сидура. В дневниках не дается их конкретных фраз о сыне. Но очень много показано моментов, как реагировал сам Сидур, когда кто-то из них заболевал. У него приостанавливалась работа. Он посвящал время заботе о них: бегал по больницам, искал хороших врачей. Также резко ухудшалось и его состояние, обострялись военные травмы.
Димушка беспредельно устал. Только он начал входить в норму, болезнь отца опять его подкосила. Вчера он приходил сюда два раза. Днем в первый раз, а потом поехал в мастерскую, где встречался с Юрой Никитиным, и вечером снова сюда заехал.
Слева: Зинаида Ивановна и Абрам Яковлевич Сидур в Алабино, 1969. Фото: Эдуард Гладков Справа: Зинаида Ивановна Сидур в мастерской, 1968. Фото: Эдуард Гладков
О матери Сидур говорил реже, чем об отце. Но это не преуменьшает ее роли в его жизни. В 1970 году Зинаиде Ивановне ампутировали правую ногу, здоровье ухудшалось, все чувствовали, что ее жизнь может оборваться в любой момент. Тогда Сидур пишет:
Я понял, что мать мне нужна любая, с ногой и без ноги, вообще без ног. Она мне необходима.
