«Шевеление картинок». Анимадоки с фестиваля «Рудник»

Концепция Определение документальной анимации Особенности фильмов с «Рудника» Общественный резонанс Заключение Библиография Источники изображений

Говорить о новейшей истории всегда тяжело. Более того, тяжело в настоящем моменте сказать, будет ли это событие значимым в ретроспективе. Иногда забываешь, насколько некоторые сообщества замкнуты в себе; то, что важно для тебя и твоего окружения, у других может вызвать вопросы в духе «а что это вообще такое?» В концепции принято обосновывать выбранную тему, поэтому я смело могу заявить: это исследование написано ради того, чтобы доступно объяснить непогруженному читателю один небольшой скандал в российском анимационном сообществе.

27 февраля 2025 года Суздальский анимационный фестиваль, один из трех важнейших для анимационного сообщества в России, через три дня после публикации первого списка решил «уточнить» перечень фильмов конкурсной программы. Из программы пропали три фильма: «Митя» режиссерки Юлии Палишевой, «Папины письма» режиссера Алексея Евстигнеева, «Занавеска» режиссерки Вероники Непутиной и «Про Соню» режиссерки Лианы Макарян. Последний фильм вызвал резонанс в анимационном сообществе и главным образом задел режиссера Константина Бронзита. Дело в том, что «Про Соню» — анимационный документальный фильм, сделанный в Школе документальной анимации при фестивале документального кино «Рудник».

У меня как у студентки третьего курса направления «Анимация» создается впечатление, что российская анимация — одна большая деревня, где все друг друга знают и встречаются как на фестивалях, так и в комментариях тематических телеграм-каналов. Мои преподаватели в университете — действующие специалисты, которые готовы выражать свое мнение, поэтому волна обсуждений документальной анимации не могла остаться незамеченной и их подопечными. Более того, наш учебный план не препятствует созданию доканимации в качестве учебных проектов. Так или иначе, анимадоки — все еще часть российской анимации, и от этого нельзя отмахнуться. Они создаются в киношколах, попадают в конкурсные программы фестивалей и вызывают чувства у зрителей.

Площадкой для дискуссии про доканимацию стали комментарии в канале «Шведов и анимация», принадлежащем анимационному критику и историку анимации Павлу Шведову. О его влиянии на российскую авторскую анимацию мне бы очень хотелось написать лет так через 50, но пока что я ограничусь тем, что его читают и уважают люди, так или иначе связанные с анимацией в России. Можно ли считать интернет-перепалки частью новейшей истории российской анимации и можно ли говорить о событиях, произошедших всего полгода назад? На мой взгляд, можно, пока это как-то влияет на индустрию. Более того, для многих людей обсуждение анимадоков стало поводом познакомиться с фильмами, которые, как и «Про Соню», были созданы в Школе доканимации фестиваля «Рудник». О их специфике и пойдет речь.

Документальная анимация, как можно понять по названию, существует на стыке анимации и документалистики, что звучит довольно противоречиво. Документалистика как визуальное искусство возникла с появлением фотографии. Первые в истории фоторепортажные снимки были сделаны в полевых условиях Крымской войны в 1853–56 годы британскими военными корреспондентами Уильямом Симпсоном и Роджером Фентоном. Алан Д. Коулман пишет, что изначально документальная фотография выполняла информационную или репрезентационную функцию.

В отличие от игрового кинематографа, документальное кино стремится оставаться объективным, что чаще всего подкрепляется репортажными съемками. При этом анимация всегда предполагает создание изображения «с нуля», мы чаще ассоциируем ее с полетом фантазии и уникальными мирами, нежели с приземленной действительностью, которая, в прочем, тоже имеет место быть в игровом анимационном кино. На этой двойственности рождается документальная анимация, которую тяжело охарактеризовать однозначно. Искусствовед Наталья Кривуля дает документальной анимации следующее определение:

Документальную анимацию тяжело причислить к материнским жанрам, из-за чего её часто выделяют на фестивалях в отдельную программу или ставят вместе с экспериментальной анимацией. Дина Годер, анимационный критик и программный директор Большого фестиваля мультфильмов, называет документальную анимацию подходом. Более того, анимадоки плотно переплетаются c научно-популярными фильмами и разного рода эксплейнерами, а также служат инструментом для воссоздания событий, съемки с которых не сохранились или не существовали изначально.

Жанр не имеет какой-то одной устоявшейся формы исполнения, однако в фильмах важным элементом становится звук. Происходящее на экране чаще создается автором вручную, поэтому в аудио-сопровождении фильма находится та самая документальность. Это могут быть разговоры, записанные в полевых условиях, «репортажный» монолог, аудиозаписи окружения и так далее.

Альтернативное проявление документальности в анимадоках — работа с документами. В качестве основы могут выступать дневники, архивы, фотографии, всяческие бумажки и вещи, которые можно собирать и хранить. Источником для документальной анимации может быть в целом все. Жанр не ограничен строгими рамками для сюжетов, поэтому темы фильмов варьируются от остросоциальных вопросов и до личных переживаний. Последнее может вызвать вопросы насчет принадлежности к документалистике, к анимации и к кино в целом.

Доканимацию все чаще можно встретить как на крупных фестивалях вроде Суздальфеста, «Бессонницы» и Большого фестиваля мультфильмов, так и на более узконаправленных, как фестиваль одноминутного кино «Что происходит?». Из «большой тройки» российских анимационных фестивалей именно БФМ и его программный директор Дина Годер играют ключевую роль в популяризации жанра. Анимадоки российского и международного конкурса формируются в отдельные программы, а Годер в рамках фестиваля проводит встречи с режиссерами и рассказывает о документальной анимации.

Начало Школы документальной анимации было положено весной 2017 года на семинарах Дины Годер, Жени Жирковой и Александра Родионова для ТЕАТР.DOC. В том же 2017 году летом на острове Свияжск в Татарстане прошел первый Международный фестиваль дебютного документального кино «Рудник», в рамках которого состоялся интенсив Школы доканимации. Каждый год ШДА проводят опен-колл для участия в десятидневном интенсиве, по окончанию которого устраивается общий показ фильмов. Далеко не все фильмы ШДА публикуются, большая часть из них остается на «Руднике». Некоторые из фильмов на данный момент проживают фестивальную жизнь. В общем, в сети опубликовано не так уж и много фильмов. Для многих Школа доканимации становится возможностью поработать с новым жанром и найти какие-то идеи, а потом реализовать их в другом проекте.

Специфика доканимации, созданной на Руднике, во многом определяется условиями работы: сжатые сроки, скромные ресурсы и атмосфера, о которой пишут участники интенсивов, задают особую траекторию фильмов. Упор идет не на техническое исполнение работы, а на сторителлинг и ритм. Очевидная тенденция среди фильмов «Рудника» — коллажная анимация и стоп-моушн, так как они подразумевают работу с чем-то уже «готовым» и не предполагают рисование каждого кадра с нуля. Это, на мой взгляд, обусловлено тем, что большая часть участников ШДА — профессиональные аниматоры, которые большую часть времени работают с рисованной покадровой анимацией или риг-анимацией. «Ручные» техники дают возможность экспериментировать с визуальным решением фильма и сделать что-то нестандартное в условиях ограниченных ресурсов. Частое визуальное решение в фильмах — живая статика, то есть несколько версий одного кадра, сменяющие друг друга и создающие впечатление какого-то движения.

Темы и идеи фильмов с интенсивов ШДА очень личные и даже интимные, а авторы берут за основу свой или чужой жизненный опыт и наблюдения за людьми. Центральные темы анимадоков — люди, переживания и моменты. Документальной основой в большинстве случаев выступает закадровый голос — «репортажная» запись героя фильма или самого автора. Так, фильм «За забором» Марии Коган-Лернер основан на дневнике Татьяны Внукевич-Багдасарьян и ее опыте жизни в психоневрологическом интернате, а «Мама, обними меня» Маши Румянцевой строится на воспоминаниях разных людей про их детство.