Мир нельзя понять, полагаясь только на зрение. Зрение создает расстояние, формирует внешний образ происходящего. Слух действует иначе: он впускает нас внутрь событий.
В этом различии и рождается необходимость Sound Studies — области, которая рассматривает звук как ключевой канал культурного опыта. Sound Studies изучают не просто то, как звучит мир, но как люди живут в звуке, как звук структурирует социальные отношения, воспоминания, идентичности и даже политические процессы.
Р. Мюррей Шеффер и звуковой ландшафт: от физики к экологии восприятия
Работа Шеффера стала поворотной в истории понимания звука. Он предложил смотреть на мир не как на источник отдельных шумов, а как на целостную акустическую экосистему.
Его ключевое понятие — soundscape, звуковой ландшафт — подчеркивает, что звуки обладают такой же структурой, динамикой и выразительностью, как визуальные ландшафты.
Его ключевая мысль проста и революционна одновременно: мир звучит так же выразительно, как он выглядит.
Слушающий человек — не наблюдатель, а участник. Звук обволакивает, охватывает, проникает внутрь. В нем нет «дистанции», которая присуща зрению. Поэтому звуковой ландшафт Шеффера — не фон, а поле взаимодействий между человеком и окружающей средой.
Шеффер видел проблему современности в том, что человек утратил способность различать ключевые элементы этой акустической среды.
Он говорил о трех типах звуков:
- Keynote sounds — фундаментальные звуки пространства, которые формируют его фон (например, шум моря, гул города, ветер)
- Sound signals — значимые звуки, требующие внимания (звонок, гудок, обращение по громкой связи)
- Soundmarks — уникальные звуки места, его акустическая подпись
Именно soundmarks являются главными носителями памяти. Шаги в подъезде родного дома, звон колоколов в городе, где мы выросли, характерное эхо определенной улицы — все это устойчивые акустические маркеры, которые записываются в память сильнее, чем визуальные детали.
Шеффер подчеркивал, что именно soundmarks формируют эмоциональное отношение человека к месту.
Услышав такой звук спустя годы, мы мигом возвращаемся в прошлое. Память реагирует на акустические маркеры быстрее, чем на визуальные: именно потому, что звук резонирует телесно, а не только символически.
Экология звука как человеческая экология
Главная интуиция Шеффера — рассматривать звук экологически. Не как набор шумов, а как систему, которая может быть гармоничной или разрушенной, как живую среду, требующую эмпатии и заботы.
Он считал, что индустриальная эпоха нарушила экологию звука: шум стал хаотичным, избыточным, агрессивным. Звуковой ландшафт превратился из сложной природной структуры в антропогенный акустический туман, что привело к тому, что человек перестал слышать важные элементы среды — те, которые обеспечивают чувство устойчивости, принадлежности, идентичности.
Но, что важнее, изменилась сама способность человека слышать.
Звук перестал быть способом познания, превратившись в неотъемлемую часть шумового фона. Там, где раньше звук служил ориентиром, теперь он становится раздражителем.
Именно поэтому Шеффер связывал звук с потерей памяти. Если человек не слышит keynote- и soundmark-звуки своего пространства, он постепенно отрывается от места, теряет способность формировать эмоциональную связь с ним. Города лишаются акустической идентичности, превращаясь в акустически «обезличенные» пространства.
Для Шеффера восстановление звуковой экологии — это не эстетическая прихоть, а культурная необходимость. Он считал, что слушание — это способ вернуть человеку присутствие, внимательность, устойчивость.
Таким образом, слушание — это не биология, а культура. Не только поведенческий рефлекс, но и акт осознанного присутствия.
Таким образом, интерфейс Audiary строится по принципам Шеффера:
- Главная лента приложения отражает лейтмотив дня (фоновую атмосферу) - Push-уведомления соответствуют звуковым сигналам (небольшому звонку, стуку) - Отдельная вкладка «Мои звуковые метки» формирует персональную акустическую идентичность пользователя. Алгоритм группирует записи по локациям и показывает, как звуковой ландшафт изменяется по мере набора наших звуков.
Джонатан Стерн: звук как культурная конструкция
Если Р. Мюррей Шеффер учил слушать мир как природный ландшафт, то Джонатан Стерн предложил взглянуть на звук совершенно иначе — как на продукт культуры, технологии и исторической эволюции восприятия.
Его исследования не спорят с Шеффером, а словно подсвечивают другую сторону акустической реальности: не то, как звучит мир, а то, как мы пришли к тому, чтобы слышать его именно так.
Главный тезис Стерна: звук — не просто физическое явление, а культурный артефакт.
Технологическая природа слуха: звук как медиапродукт
Одним из фундаментальных открытий Стерна стала мысль о том, что звук, который мы считаем «естественным», уже давно перестал быть таковым. На восприятие звука влияют: архитектура (которая формирует реверберации, эхо, поглощение), запись и воспроизведение (микрофоны, динамики, кодеки), цифровая обработка (нормализация громкости, шумоподавление, компрессия), устройства (телефоны, наушники, bluetooth-динамики), интерфейсы (уведомления, сигналы, аудио-логотипы брендов).
Все это делает звук сконструированным.
Например, голос в телефоне — это не голос человека, а набор алгоритмически обработанных частот, которые система оптимизирует для разборчивости. Музыка в стриминге — это не запись музыки, а ее сжатая математическая модель. Городской шум — это не «естественное» явление, а следствие политических решений: плотность движения, материалы дорожного покрытия, архитектура улиц.
Стерн показывает, что технологии не передают звук — они создают его заново. И то, что мы называем «аудиальным опытом», — это всегда смесь реальности и технического фильтра.
Социальная конструкция звука: кто имеет право звучать
Следующий пласт Стерна — социальный. Он утверждает: звук всегда несет власть.
Мы слышим те звуки, которым культура позволяет существовать, и не слышим те, которые она подавляет.
Шум — не абсолютная категория, а социальная договоренность.
Например: Громкий смех группы подростков в торговом центре — «шум», громкая музыка в баре — «атмосфера», механическое тарахтение кондиционера — «неизбежность», громкий двигатель дорогой машины — «символ статуса».
Оценки звука всегда связаны с социальными позициями:
- Чей голос звучит громче в публичном пространстве?
- Почему голос ребенка воспринимается как «нарушение тишины», а кондиционер — нет? и т.д.
Стерн показывает: слушание — это не нейтральный акт, а социальное решение. Именно культура определяет: какие звуки допустимы, какие будут раздражительными, какие являются престижными, какие остаются невидимыми и какие останутся в памяти.
Это означает, что память — в том числе звуковая — тоже социальна. Мы запоминаем те звуки, которые культура научила считать значимыми.
