Супрематизм XXI века

В 1920 году в Витебске Казимир Малевич и его ученики объединились в группу УНОВИС — «Утвердители нового искусства». Они верили, что супрематизм — не стиль живописи, а язык будущего: супрематические квадраты и круги появлялись на трамваях, вывесках, тканях и трибунах, а Эль Лисицкий называл свои «Проуны» «пересадочной станцией от живописи к архитектуре».Будущее, которое они рисовали, наступило, но выглядит иначе. В этом проекте я перенесла визуальный язык супрематизма на сцены сегодняшней жизни: человека со смартфоном, курьера на электросамокате, коворкинг, аэропорт, ветряную электростанцию и ночной город. Я выбрала супрематизм из-за предельно ясного языка: плоские цветные фигуры, диагонали, светлый фон и ограниченная палитра — всё это нейросеть может выучить по небольшой подборке.В ходе генерации обнаружилось, что модель обходится с сюжетами очень по-разному. Курьер на самокате, ветряки, человек со смартфоном остаются узнаваемыми, а поезд метро, стаканчик кофе и толпа на концерте полностью растворяются в беспредметной геометрии. Сюжет выживает тогда, когда у него есть собственный ясный силуэт — колесо, лопасть, фигура человека, — который можно собрать из плоских форм. Остальное модель, как и сами супрематисты, считает лишним.

Для обучения модели я отобрала 87 работ четырёх художников русского авангарда:• Казимир Малевич (1879–1935) — супрематические композиции 1915–1918 годов, 29 работ;
• Любовь Попова (1889–1924) — «живописные архитектоники» и «пространственно-силовые построения», 25 работ;
• Ольга Розанова (1886–1918) — беспредметные композиции и «цветопись», 16 работ;
• Эль Лисицкий (1890–1941) — «Проуны», 17 работ.Из почти трёхсот репродукций я оставила только беспредметные геометрические композиции. Не вошли фигуративные и кубофутуристические работы, фотографии картин в рамах и в экспозиции, чёрно-белые репродукции, дубли и почти пустые холсты вроде «Белого на белом». Так подборка сохраняет единый визуальный язык: плоские цветные фигуры, диагонали, светлый фон, палитра из красного, чёрного, охры и синего.Источник репродукций — Wikimedia Commons. Все четыре автора умерли более 70 лет назад, их работы находятся в общественном достоянии; я брала только файлы со статусом Public Domain, а фотографии картин, сделанные посетителями музеев под лицензиями CC BY-SA, исключила. Полный список работ со ссылками — в материалах проекта.

Для каждого изображения нейросеть BLIP автоматически составила подпись с описанием содержания («a painting of a red square and a black circle»), а я добавила к ней общий маркер suprematist painting in AVNGRD style. Слово AVNGRD связывает работы подборки с одним обозначением в запросах. Всё, что названо в подписи, модель относит к содержанию картинки, а всё, что не названо — палитру, фактуру, характер композиции, — к маркеру.Обучение проходило в Google Colab на видеокарте Tesla T4. Я использовала Stable Diffusion XL Base 1.0 и метод DreamBooth с LoRA: обучался небольшой адаптер к UNet, а сама модель и текстовые энкодеры оставались замороженными. Подготовленные файлы имели размер 1024 × 1024, но обучение выполнялось при разрешении 512 × 512 — так SDXL помещается в память бесплатной видеокарты.

Обучение прошло 600 шагов, контрольные точки сохранялись каждые 200 шагов. Сами шаги заняли около часа, а вместе с загрузкой модели — 71 минуту. Первая попытка остановилась ещё до обучения: Wikimedia Commons ограничивает частые запросы, и скачивание датасета из Colab растянулось на несколько часов. Поэтому я скачала репродукции заранее и загрузила их на Google Диск, откуда их берёт ноутбук.

Для серии я описала десять сюжетов сегодняшней жизни и сгенерировала каждый с двумя значениями seed — 7 и 42, всего 20 изображений 1024 × 1024. Запрос строился одинаково: сюжет на английском и маркер suprematist painting in AVNGRD style; в негативный запрос я вынесла фотографичность, размытость, текст и подписи. Из двадцати вариантов я отобрала шесть.Их объединяет язык подборки: плоские фигуры без теней и объёма, которые парят на тёплом светлом фоне цвета небелёного холста, диагональное построение и палитра из красного, чёрного, охры, синего и тёмно-зелёного. Различаются они плотностью и степенью предметности: в одних работах несколько крупных форм окружены пустым пространством, как у Малевича, в других плоскости дробятся и наслаиваются друг на друга.

Чёрная фигура человека собрана из нескольких прямоугольников: голова, корпус, согнутая рука. Самого смартфона нет — вместо него вверх и вправо от человека разлетается облако красных, синих, охристых и зелёных плоскостей. Его легко прочитать как поток информации с экрана, хотя это скорее моя интерпретация: модель просто заполнила супрематическими фигурами то место, где на фотографии был бы экран. В подборке людей почти нет, и человек получился безликим силуэтом — такой же плоской формой, как всё вокруг.

Сюжет сохранился лучше всего: курьер в шлеме стоит на электросамокате, колёса и руль переданы плоскими чёрными формами. Ощущение скорости создаёт не фигура, а фон: по краям кадра разлетаются красные, синие и охристые треугольники и прямоугольники, повёрнутые под разными углами. Если присмотреться, у самоката две стойки руля: модель не понимает устройство предмета и собирает его из знакомых деталей.

Коворкинг показан сверху: люди за ноутбуками рассажены по светлому полу, а между ними, как разбросанные листы бумаги, лежат цветные треугольники и ромбы. Стен и потолка нет — пространство держится только на расстановке столов, а в верхней части кадра его замыкают крупные красные, синие и чёрные плоскости. Это ближе к супрематическим композициям, где фигуры свободно висят в белом, чем к плотным «архитектоникам» Поповой. Фигуры людей показаны чёрными силуэтами; местами они сливаются со стульями и столами.

Взлетающий самолёт превратился в чёрный крест: длинный фюзеляж и пересекающее его крыло лежат по диагонали через весь холст, а слева в воздухе висит ещё один маленький самолётик. Это самое «малевичевское» изображение серии: светлый фон, крупный зелёный квадрат, красные и охристые прямоугольники и диагональ напоминают «Аэроплан летит» 1915 года, который был в обучающей подборке. На этой картинке хорошо видна граница между стилем и копированием: композиция не повторяет ни одну работу, но очень близка к одной из них.