Торговый центр: пространство, тело и производство правильного потребителя

Торговый центр — одно из самых привычных пространств современного города. Люди ходят в него за покупками, от дождя, от скуки, чтобы поесть или просто провести время. Его присутствие в городской ткани настолько само собой разумеющееся, что не требует никаких объяснений. Именно эта очевидность и стала отправной точкой данного исследования: что именно делает торговый центр таким «естественным» местом и для кого он естественен, а для кого нет?

Интерес к этой теме возник из личного, двойственного телесного опыта. Я родилась и прожила до восемнадцати лет в Астане (Казахстан), очень молодом городе, которому тогда едва перевалило за двадцать лет на статусе столицы. Я люблю свой город, но не могу не заметить, у него почти нет исторической ткани, а помимо этого мало культурных пространств, музеев, театров, независимых кафе и других мест, где можно было бы просто проводить время без особой цели. Всё здесь новое, отполированное, немного пластмассовое, в этом контексте торговый центр занимал совершенно особое место, он был главным публичным пространством, практически единственным местом, где подростку можно было провести время вне дома, встретиться с друзьями, просто «выйти куда-то». Мы с ровесниками ходили по торговым центрам не потому что нам нужно было что-то купить, а потому что больше идти было практически некуда.

Тогда, в подростковые годы, торговый центр не производил на меня никакого тягостного впечатления, он был просто пространством жизни, привычным и понятным. Но после того как я уехала из Астаны, я почти перестала посещать торговые центры, и когда спустя какое-то время я снова оказалась в подобных пространствах, уже в Санкт-Петербурге, потом снова в Астане я обнаружила, что моё тело реагирует на них совершенно иначе. Примерно через сорок минут пребывания появляется странное ощущение: становится труднее дышать, уходят силы, накатывает усталость и сонливость. Это наблюдение и стало импульсом к исследованию. Что произошло с моим телом за те годы пока я не ходила по торговым центрам? Почему пространство, которое раньше казалось нейтральным и даже уютным, теперь вызывает дискомфорт? И что именно это пространство делает человеческим с телом.

Материалом для исследования послужили три торговых центра из личного опыта: «Галерея» (Санкт-Петербург), «Голливуд» (Санкт-Петербург) и Mega Silkway (Астана, Казахстан). Выбор именно этих трёх объектов не случаен: они представляют разные типы торгового пространства, огромный молл, недавно открывшийся полупустой районный центр и гигантский торгово-развлекательный комплекс в постсоветской столице.

Принцип исследования движется от теоретического к телесному и конкретному: от понятийного аппарата, к архитектурному анализу пространства, к анализу тел внутри него, к личному феноменологическому опыту и к сравнению трёх объектов.

Ключевым вопросом стало то, как торговый центр производит «правильное» тело потребителя через архитектуру, сенсорную среду и социальный контроль и что происходит с телами, которые в эту схему не вписываются? Торговый центр является не нейтральным пространством для покупок, но активно сконструированной машиной по производству ориентированного тела-потребителя. Эта машина работает через архитектурные маршруты, сенсорное воздействие и механизмы социального исключения. Тела, которые не соответствуют предполагаемому профилю потребителя по разным признакам испытывают различные формы дезориентации, от физического дискомфорта до социальной неловкости и прямого вытеснения.

Сара Ахмед говорит о том, что феноменология всегда была философией ориентации, но редко спрашивала себя, а что именно позволяет одним телам ориентироваться легко, тогда как другие постоянно сбиваются с пути? Для Ахмед ориентация — это не просто вопрос о том, куда направлено тело в данный момент, но вопрос о том, что становится «достижимым» для тела вообще: какие объекты, пространства, горизонты оказываются «под рукой», а какие принципиально вынесены за пределы досягаемости (Ahmed 2006: 1-2). Это различие производится не природой, а историей повторяющихся действий, привычек, ожиданий, которые буквально формируют тело и его способность двигаться в пространстве.

Ключевое понятие в этой логике — "habituation", привычка как телесная память. Ахмед, опираясь на Мерло-Понти, показывает: тело не просто занимает пространство, оно формируется через повторяющееся взаимодействие с ним, когда мы снова и снова совершаем одни и те же движения, ходим по одному маршруту, садимся на одно место, тянемся к одним и тем же объектам, пространство перестает быть внешним и становится как бы продолжением тела. Тело и пространство взаимно конституируют друг друга (Ahmed 2006: 54–55). Именно это делает привычные пространства удобными, они уже вписаны в тело, и тело вписано в них. Это объясняет и мой собственный опыт в подростковые годы в родном городе торговый центр был пространством, в котором я буквально выросла и тело не замечало его воздействия именно потому, что было в него вписано.

Отсюда следует политическое измерение феноменологии. Если пространство формирует тело через привычку, то вопрос о том, чьи тела формируются каким пространством, становится вопросом власти. Ахмед вводит понятие «удобных тел» — тел, которые находят пространство уже подогнанным под себя, не замечают усилий которые тратят на ориентацию, потому что эти усилия минимальны (Ahmed 2006: 134–135). И наоборот тела, для которых пространство не было сделано, постоянно спотыкаются, тратят дополнительную энергию просто на то чтобы находиться там, где другим легко, эта дополнительная трата и есть то, что Ахмед называет дезориентацией.

Параллельно с Ахмед необходимо обратиться к Анри Лефевру и его фундаментальному тезису: пространство не дано, но произведено. В «Производстве пространства» (1974) Лефевр разрабатывает триаду: пространство воспринимаемое (perceived space), пространство задуманное (conceived space) и пространство проживаемое (lived space). Торговый центр — это образцовый пример «задуманного» пространства, он спроектирован архитекторами и маркетологами с предельно конкретной целью, произвести определённое поведение, определённый маршрут, определённое желание. «Проживаемое» же это зазор между проектом и телесным опытом, место где пространство может переживаться иначе, сопротивляться или разрушаться.

Вместе эти две рамки дают инструмент для анализа торгового центра, Лефевр позволяет увидеть его как идеологический проект, Ахмед почувствовать, что этот проект делает с конкретными телами.

Торговый центр в его современном виде — это американское изобретение середины XX века. Первый закрытый молл Southdale Center в штате Миннесота был открыт в 1956 году по проекту австрийского архитектора Виктора Груэна. Груэн задумывал его как демократическое общественное пространство, альтернативу разрозненным пригородам, место где люди могут встречаться, проводить время, участвовать в общественной жизни. Но очень быстро его проект был захвачен логикой капитала, молл превратился не в площадь, но в машину по производству потребления.

В постсоветском пространстве торговый центр появился в 1990-е и 2000-е годы как символ новой эпохи. Он нёс с собой не просто товары, но целый образ жизни: западный, современный, капиталистический. В России и Казахстане первые моллы строились как манифесты, вот что такое свобода, вот что такое выбор, вот что такое «нормальная жизнь». Случай Астаны особенно показателен. Город был провозглашён столицей Казахстана в 1997 году и фактически построен заново, без исторического центра, без сложившейся городской ткани, без случайной архитектуры которая накапливается веками, без культурного пространства. В этом контексте торговый центр занял место которое в других городах занимают старые площади, рынки, набережные, то есть стал фактически главным публичным пространством. Это не просто коммерческое решение, но симптом более глубокого явления, в молодом городе без истории торговый центр берёт на себя функцию производства публичности и общей жизни, Дорин Мэсси писала о том, что места всегда являются «встречами» точками пересечения разных историй, маршрутов, идентичностей. В Астане торговый центр стал одной из немногих таких точек, но встречей заранее спроектированной и коммерчески мотивированной.

Сегодня этот пафос во многом исчез, но его архитектурный и идеологический осадок остался, торговый центр по-прежнему производит определённое тело — платёжеспособное, целенаправленное, движущееся по заданному маршруту от витрины к витрине. Всё в его устройстве работает на это производство: отсутствие окон и естественного света, искусственный климат, запахи из кофеен и кондитерских, музыка подобранная по темпу, расположение эскалаторов которое заставляет проходить мимо максимального количества магазинов.

«Галерея», Санкт-Петербург

Крупный многоуровневый молл у Московского вокзала. Несколько этажей связаны эскалаторами, расположенными так, что движение по ним неизбежно проводит человека мимо витрин, пространство светлое, высокое, с атриумом, создается ощущение простора и даже торжественности. Бренды тщательно зонированы, это зонирование работает как молчаливая инструкция, твоё тело должно знать, куда ему идти.