Содержание
(0) Концепция (1) Викторианские портреты (2) Салли Манн (3) Льюис Хайн (4) Ринеке Дейкстра (5) Диана Арбус (6) Вэнди Эвальд (7) Заключение (8) Источники
(0) Концепция
Образ ребёнка трескается там, где фотография перестаёт верить в невинность.
Эммит Гоуин. «Nancy». 1969
В визуальной культуре сформировался образ ребёнка как существа, лишённого противоречий, страданий и сложной эмоциональности. Конструкт детской невинности, зародившийся в викторианскую эпоху, стал одним из самых устойчивых визуальных мифов. Он формировал представление о детстве как о наивном, безопасном и лишённом внутреннего конфликта периоде жизни. Однако авторская фотография постепенно разрушает эту мифологию, предлагая новые способы видеть ребёнка как субъекта со своим эмоциональным опытом. Именно эта эволюция взгляда делает тему особенно актуальной в условиях современной медиасреды, где дети уже не только объекты изображения, но и активные создатели собственных визуальных идентичностей.
Детские портреты перестали быть открытками. В них всё чаще появляется настоящее детство со своими эмоциями, капризами и правдой.
Эммет Гоуин. "Nancy and Dwayne". 1970
Принцип отбора материала строится на прослеживании визуального отказа от наивного детского образа и перехода к сложному и неоднозначному внутреннему миру человека. Исследование сначала показывает викторианские студийные портреты, так как именно в них наиболее отчётливо проявляется первоначальная модель визуальной невинности. Дальнейший материал посвящен тем авторам, чьи фотографические практики демонстрирует отход от идеализации детства в пользу его психологизации и многослойности. Такая выборка позволяет продемонстрировать развитие образа ребёнка, который становится самостоятельным субъектом.
Эммет Гоуин. "Edith". 1967
Структурирование исследования строится по принципу отражения исторического основания конструкта невинности и анализу викторианских портретов как отправной точки. Затем переходит к поиску моментов, в которох эти коды начинают разрушаться и ребенок сначала предстает пространством со своим внутренним, порой тревожным, миром, а затем и вовсе раскрывается в саморепрезентации через фотокамеру.
Выбор текстовых источников строится на двух направлениях: во-первых, на анализе культурных предпосылок к демонстрации "невинного детства" именно таким образом, как это делали в викторианскую эпоху. Во-вторых, на авторских текстах и критических комментариях к творчеству выбранных фотографов. Благодаря такому выбору, текстовый корпус позволяет одновременно опираться на теоретические основания и анализировать авторские намерения и контексты создания изображений.
Ключевой вопрос: каким образом фотография разрушает визуальный конструкт детской невинности и какие новые формы субъективности ребёнка появляются в результате этого процесса?
Гипотеза заключается в том, что разрушение идеализированного образа происходит не только через фиксацию «некрасивых» или тревожных эмоций, но и через последовательное снятие взрослой оптики и отказ от символизации ребёнка как чистого и беззащитного. Авторская фотография, начиная с конца XX века, мало того, что просто отвергает идеал, она еще и заменяет его представлением о ребёнке как самостоятельном носителе внутренней жизни, что в конечном итоге приводит к формированию нового визуального языка детства в современной медийной среде.
(1) Викторианские постановочные фотографии
Автор неизвестен. Викторианская эпоха. 1860–1910
Викторианская фотография сформировала один из самых устойчивых визуальных стереотипов детства, который представляет собой идеальный, неподвижный, подчёркнуто невинный образ ребёнка, полностью лишённого собственной субъективности. В этот период детский портрет мог существовать только как тщательно сконструированное представление о том, каким должно быть детство по мнению взрослых. Фотография стала инструментом визуального подтверждения культурного мифа о невинности, производимого взрослыми и предназначенного для взрослой аудитории.
Автор неизвестен. Викторианская эпоха. 1860–1910
Автор неизвестен. Викторианская эпоха. 1860–1910
Ключевой особенностью викторианских детских портретов является их абсолютная постановочность. Смысл такого изображения формировался исключительно извне. Викторианский ребёнок в фотографии обычно показан, а не показывает. Даже редкие улыбки выглядят не естественными, а скорее социально ожидаемыми. Фотография того времени рассматривает ребёнка как символ будущего, социального порядка, моральной чистоты, но не как индивида с характером, желаниями и внутренним состоянием. В кадре отсутствует любая попытка уловить момент или жест, который принадлежал бы самому ребёнку. Всё, что зрителю позволено увидеть – результат взрослой режиссуры.
(2) Салли Манн
Салли Манн. «Immediate Family». 1988
Серии фотографий Салли Манн стали одними из самых сильных точек перелома в истории детского портрета, полностью изменившие представление о том, каким может быть изображение ребёнка. В её серии "Immediate Family" ее дети перестают быть символами чистоты или декоративной частью семейного быта, вместо этого они становятся самостоятельными фигурами с богатой эмоциональной жизнью. Манн не просто снимает своих детей, она разрушает вековой культурный шаблон, согласно которому детство стало зоной обязательной невинности и гладкости.
Салли Манн. «Immediate Family». 1988
Визуальный язык Манн намеренно противоположен викторианской постановочной традиции. Если раньше изображение ребёнка стремилось к неподвижности и идеальному внешнему облику, то у Манн мир детей подвижен, хаотичен и драматичен. Она фиксирует моменты, которые взрослый взгляд раньше считал неподобающими или неправильными для запечатления и показа. Дети в её кадрах не стремятся понравиться зрителю и играть роли хороших или милых, они предстают в пространстве собственных мыслей и эмоций.
Салли Манн. «Candy Cigarette». 1989
На её фотографиях часто ощущается напряжение, при этом не внешнее, а внутреннее. Например, в знаменитом снимке "Candy Cigarette" девочка с ненастоящей сигаретой и взрослым выражением лица стоит в позе, которая буквально рушит саму идею детской безмятежности. Она появляется перед зрителем настолько правдоподобной, что кажется, будто она смотрит сквозь него, осознавая собственную силу и уязвимость одновременно. Манн показывает ребёнка как субъекта, который способен на осмысление и на эмоциональные реакции, не укладывающиеся в привычный миф о чистоте.
Салли Манн. «Immediate Family». 1989
Частые ее кадры, на которых дети появляются с царапинами на коже, синяками или грязью, также ломают представление об идеальном, невинном теле. Манн не скрывает физическую уязвимость и хрупкость детства, но и не делает её центром жалости. Тело ребёнка в её работах показывает, что оно существует в контексте реальной жизни, в которой можно и падать, и пачкаться, и ударяться. Это уже не тот управляемый объект, каким он был в викторианской студии, а полноправное присутствие, которое не боится занять пространство кадра.
Салли Манн. «Immediate Family». 1989
Салли Манн. «Immediate Family». 1989
У Манн дети находятся не под контролем взрослых, а в собственном эмоциональном вакууме. Здесь ребёнок возвращает себе силу взгляда, а зритель оказывается на непривычной позиции, в которой ему больше не предлагают милый и удобный образ, ему предлагают встретиться с реальностью детской субъективности.
Салли Манн. «Immediate Family». 1989
Салли Манн. «Immediate Family». 1989
Важной чертой работ Манн является внимание к амбивалентности. Детство у неё не только нежное или только тревожное, оно также становится многослойным. В одном снимке могут одновременно сосуществовать противоречивые друг другу эмоции, которые разрушают культурно закреплённый образ невинности, заменяя его на опыт, наполненный разногласиями.
Салли Манн. «Immediate Family». 1989
(3) Льюис Хайн
