Публикуемый ниже текст — фрагмент статьи «Art& Science и постгуманизм: технонаука, эстетика и телесность», ставшей итогом совместного междисциплинарного исследования. Полный текст см. здесь. Другой результат того же исследования, сосредоточенный на метафизическом анализе Art& Science см. в первом номере «Логоса» за 2024 год, посвященном художественным исследованиям.
Тело — одна из магистральных тем Art&Science, а благодаря присущей этому искусству постгуманистической эстетике оно может быть богатым источником образов постчеловеческой телесности.
Исполняя технонауку, A&S одновременно может воспроизводить то, как технонаука осуществляет тела, человеческие и нечеловеческие, открывая эту реалию для художественного освоения, обсуждения и критики.
Какие темы могут обсуждаться в этом контексте? Приведем некоторые примеры.
Во-первых, проблематика границы тела. Где тело заканчивается? Совпадает ли его физическая граница с функциональной, видимой, переживаемой или экзистенциальной границами? Насколько граница тела проницаема и трансформируема (Ло, Мол, 2017)? Какую роль технологии играют в установлении и поддержании этой границы? Понимать ли тело как автономную вещь, вложенную в среду, или как продукт среды, сеть или сборку, по отношению к которому понятие жесткой границы теряет смысл? Является ли тело аутопоэтической системой или симпоэтическим образованием, не способным существовать без других тел внутри и вне себя (Харауэй, 2020, с. 51-132)?
Во-вторых, как понимать принципиальную гетерогенность тела, в состав которого входит множество иных организмов и которое зависит от множества «внешних» процессов и факторов? Какие из моделей единства и множественности применимы (Мол, 2017)?
Tasha Shturm. 2020
Наконец, как соотносятся в теле естественное и искусственное, данное и изменяемое? Являются ли, скажем, телесные границы, режимы функционирования, химический состав только естественно данными, или они также исторический продукт многообразных конструирований со стороны среды, общества, технонауки, власти и т.д.?
Другими словами, не является ли тело всегда незавершенным продуктом разнородных практик как онтологически, так и эпистемологически (Мол, 2017; Барад, 2018, с. 68-78)? Но в таком случае как задаются и чем поддерживаются нормативные образы осуществляемых тел? Как изобретение нормы меняет обращение с телом (Брайдотти, 2022)? Каковы альтернативы норме?
Словом, вопрос о теле — это во многом вопрос о тех формах знания и практик, в которых оно осуществляется, и об их конкуренции.
Эти формы, сегодня преимущественно технонаучные, воплощаются в теле (embodiment — это прежде всего technoscientific embodiment) и скрываются в нем, будучи воспринимаемы как естественные, необходимые и единственно возможные.
Anna Dumitriu, Alex May. ArchaeaBot: A Post Climate Change, Post Singularity Life-form. 2018-2019
Технонаука невидимо присутствует и работает всюду (Shapin, 2016), и прежде всего в теле.
Технонаучные знания и практики используются самыми разными инстанциями в разных масштабах и контекстах для формирования и управления телами, их жизнью, сексуальностью, продуктивностью, перемещениями. Они используются в обосновании и оправдании политических и культурных дискурсов о телах и поведении, и зачастую это использование носит характер злоупотребления. Например, из технонаучных образов тела выводятся моральные следствия, навязывающие индивидам то или иное поведение и выборы (Daston, 2019).
A& S может вносить вклад в преодоление и невидимости технонауки, и злоупотреблений ею. Если современное искусство создает альтернативные миры, чтобы подключаться к реальности, то A& S с той же целью может воображать альтернативные природы, техники и тела — в том числе такие, которые ведут к более справедливым обществам.
Эстетика A&S, объективируя производительность Science, позволяет увидеть, как осуществляется тело в качестве части природы и общества. В свою очередь, Art своей неутилитарностью и свободной игрой воображения могло бы вводить рефлексивную дистанцию по отношению к производству тела технонаукой и способам его социально-политического использования.
Способы говорить о теле в Art&Science
В этом разделе мы обсудим три способа работы с телесностью в A&S и покажем еще одно основание для сближения этого искусства с постгуманизмом: многие проекты A&S разделяют специфическую эстетику постчеловеческого.
Первый способ обращения к телесности — протезирование или в целом техническое расширение тела, которое может быть как компенсирующим, так и дополняющим.
Это эффектный и эффективный художественный прием, помогающий денатурализировать тело, показав сущностную недоопределенность его границ и скрытое давление нормы, воспринимаемой как нечто естественное. Уже ранние канонические примеры технологического искусства, например, проекты Стеларка и ОРЛАН, при помощи протезирования тематизируют, с одной стороны, технологическое переопределение границ и возможностей тела, с другой — способы применения технологий к телу и их следствия.
Технические трансформации тела порой бывали непредсказуемыми по своим результатам и часто негативными, поэтому поле неопределенности на стыке техники и телесности всегда привлекало внимание человека. Так, современные художники стремились предугадать сценарии трансформации тела новыми технологиями, экспериментируя с их применением.
В начале XX века, с распространением электрификации футурист Филиппо Маринетти сразу же сделал себе галстук с лампочкой, позднее появился балет, где в костюмах танцовщиц были закреплены электрические лампочки, а Асуко Танака из японской группы «Гутай» сделала себе целое платье из ламп накаливания (Electric dress, 1956). Когда стали доступны телевизоры, Нам Джун Пайк сразу же сделал из них бюстгалтер и надел его на свою подругу и виолончелистку Шарлотту Мурман (TV Bra for Living Sculpture, 1969). Когда стала доступна радиоэлектроника, Кшиштоф Водичко создал устройство, которое предназначалось для ношения на голове и генерировало аналоговый звук, слышный только носителю устройства через специальные наушники (Personal Instrument, 1969). В этом проекте художник критически осмыслял авторитарную польскую политику и цензуру того времени.
По мере развития технологий робототехники они заимствовались искусством: в 1998 году в Гамбурге был впервые показан знаменитый перформанс австралийского художника Стеларка с шестиногим пневматическим экзоскелетом (Exoskeleton, 1998). По мере развития биотехнологий появился био-арт, который приобрел множество форм в зависимости от того, к каким материалам, методикам или подходам прибегали художники: генная инженерия (Гессерт, 2006), технологии записи информации на биологические носители (wet media, «влажные» технологии), клонирование, тканевая инженерия для «полуживых» организмов (Цурр, 2006). Примеры подобных проектов мы приводили ранее.
Второй способ — поместить тело в ситуацию поломки, болезни или сбоя, чтобы высветить его устройство (биологическое, техническое, социальное или политическое), обнаружить «сделанность» и произвольность в том, что считалось естественным и неизбежным.
Поломка или сбой нарушают воспроизводимые в нормальной ситуации связи и выводят их на первый план. Так, они раскрывают не только сеть формирующих и поддерживающих тело акторов (например, те или иные техники, препараты), но и его место в социальном поле, непроговариваемые и неявные предпосылки отношения общества к телу того или иного типа или формы, в том числе эйблизм.
Этот способ тематизации тела часто сочетается с расширением тела в перформативном искусстве и танце. Работа Марко Доннаруммы Corpus Nil (2016) — перформанс для человеческого тела и искусственного интеллекта. На сцене мы видим обнаженное тело перформера и части машинного интерфейса. Точечная динамическая подсветка выхватывает из темноты фрагменты тела, аппаратного и программного обеспечения. Датчики сокращения мышц, прикрепленные к рукам и ногам перформера, регистрируют и передают машине данные о его движении, алгоритм реагирует на них звуком и светом. Биологические сигналы тела влияют на выбор машины, но не могут управлять ее действиями. Звуковое и визуальное сопровождение перформанса, создаваемое алгоритмом, в свою очередь, влияет на восприятие и моторику перформера, образуя петлю обратной связи.
